Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Ежедневный урок №1, 9 января 2020 года.

Еврейский выбор: единство или антисемитизм - глава 6. 

Чтец: Продолжаем читать книгу «Еврейский выбор: единство или антисемитизм». Глава «Объединение Германии и развал немецкого еврейства».

М. Лайтман: У нас здесь есть место для сомнений, путаницы, недопониманий в процессе, который мы проходим. Объединение – это хорошо для народа Израиля или плохо? С одной стороны, это как бы хорошо, но зависит от того, на каком уровне. Мы этим отделяемся от всех или объединяемся? Чтобы действовать против всех или действовать ко всем? Это материальное объединение, на материальном фоне, материальной почве, чтобы избавиться от внешних проблем, или чтобы действовать с каким-то духовным посылом ко всему миру? Объединения могут быть разными в народе Израиля, и в соответствии с этим мы должны выяснять. У нас есть путаница, когда плохо, когда хорошо. Было много периодов, когда евреи между собой объединялись, но это объединение было только [для того], чтобы обнаружить, насколько это не соответствует общему процессу исправления. Эмансипация – это хорошо или плохо? Надо выяснить это.

Вместо того, что мы существуем, с одной стороны, в материальном мире, мы должны, с другой стороны, уже в этом мире достичь какого-то духовного предназначения. Тут есть проблема в причине сближения членов народа и в причинах их отдаления. Это может быть во благо или во зло. То есть не следует судить, что приближение – это хорошо, а отдаление – плохо, а как это в соответствии с целью творения, и только так. Это не всегда соответствует. Суть объединения или отдаления не всегда соответствует тому, что происходит на практике. То есть мы должны уточнить во всем, что происходило во все эти периоды, уточнить и посмотреть, какой вид объединения во благо, а какой во зло, как мы видим сейчас. Есть такие объединения в народе Израиля, которые как раз ведут против общего объединения всего народа, против выхода к широкой публике, к человечеству. И так далее, и так далее. Ну, продолжим и потом посмотрим. Итоги подведем в конце. (03:41)

Чтец: Шестая глава. «Объединение Германии и развал немецкого еврейства».

Как и все золотые эпохи в еврейской истории – Первый Храм, Второй Храм, Испанская конвивенсия (convivencia) до инквизиции, в меньшей степени интеграция еврейской интеллигенции в России, равные права, эмансипация еврейского народа в Европе и его интеграция во всё общество начинались так многообещающе и завершались крахом.

В случае немецкого еврейства эта трагедия повлекла за собой почти полное уничтожение не только немецкого еврейства, но и всего европейского еврейства в целом. В течение шести лет, во время Второй мировой войны, между 39-м и 45-м годами, хотя на самом деле, главным образом, в течение 42-го – 45-х годов, во время реализации плана Окончательного решения, европейские евреи были отравляемы газом, расстреляны, задыхались в вагонах поезда с животными до точки, почти близкой к вымиранию. Холокост, который уничтожил почти 150 лет усилий евреев по просвещению себя в европейском обществе и культуре, почти уничтожил самих евреев.

Со времени крушения любви к другим людям (любовь к ближнему) в Израиле, приведшего к разрушению Второго Храма, отличительной чертой разделения и отчуждения было желание ассимилироваться и слиться с принимающей страной. Как это было описано в предыдущей главе, эта тенденция обычно сопровождается волной неприятия традиционного иудаизма, разногласий между евреями и гнева, который загорался внутри еврейских общин. Стремление человека отказаться от своего еврейства, а иногда и вообще от иудаизма, носит множество облачений, но в конечном счете, ассимиляция всегда влечет за собой уход от корня иудаизма, то есть от любви к ближнему. Вместо этого евреи перенимают местные ценности и мораль, стремятся либо преобразить, либо «реформировать» иудаизм, чтобы приспособить его к окружающей среде, и развивать местный патриотизм, тем самым превращая страну пребывания в «новый Иерусалим».

Но поскольку евреи не обычная нация, но обладающая призванием, которое преследует ее членов и требует его выполнения – как это цитировали раньше антисемиты, красноречиво сформулировав это – наши усилия по слиянию и растворению в культуре принимающей страны никогда не увенчивались успехом. Вместо этого, усилия имеют очень неприятные последствия в мучительных формах.

Эта глава фокусируется на тенденциях, ведущих к росту нацизма в Германии, иллюстрируя изменяющееся отношение к евреям со времен «весны народов» через объединение Германии, последующее официальное освобождение евреев, равные права, роспуск еврейской общины и наконец, болезненное разочарование, когда самая цивилизованная нация в Европе отвернулась с высокомерным презрением от ассимилированных немецких евреяв и не принимала их.

Ранние признаки нетерпимости.

Немецкое еврейство 19-го века еще раз продемонстрировало знакомую картину растущего отклонения от сплоченности, которая является корнем иудаизма и усиления антисемитизма. Разница между Холокостом и предыдущими бедствиями, постигшими еврейский народ, состоит в том, что Холокост был преднамеренной попыткой физического уничтожения евреев. Другие беды, даже самые смертоносные, такие как разрушение Второго Храма, не были рассчитанными попытками уничтожить существование еврейского народа (хотя Тит выразил свое желание, чтобы это произошло). Вместо этого, они пытались изгнать евреев или обратить их в свою веру.

Чтобы понять, как Германия, самая образованная, цивилизованная и культурная нация в то время в Европе, совершила самое отвратительное злодеяние, мы должны вернуться к началу 19-го века, вскоре после освобождения Германии от власти Наполеона. После Французской революции и духа либерализма, который она принесла, евреи, которые на протяжении веков были исключены из христианского европейского общества, с энтузиазмом приняли новый дух времени. Одна из статей в Еврейской виртуальной библиотеке объясняет: «Евреи по всей Европе лоббировали свои правительства за эмансипацию. Будучи веками гражданами без прав, евреи начали требовать от своих правителей гражданства и обращения, равного с гражданами-неевреями».

Как и следовало ожидать, «причина эмансипации, которая начала осуществляться на постоянной основе в середине и в конце 19-го века, сильно пострадала в 1819-м году от серии антиеврейских беспорядков, известных как «Хэп! Хэп! - беспорядки» [Согласно Еврейской виртуальной библиотеке «Хэп! Хэп!»- это либо сокращение от Hierosolyma est perdita (Hep), крик крестоносца, означающий «Иерусалим потерян», либо просто призывный крик пастухов]. В любом случае, лозунг стал широко распространенным в 1819-м году, когда немецкие евреи стали целью массовых беспорядков. Непосредственная причина этих беспорядков, вероятно, заключается в том, что евреи требуют гражданских прав». Это важный момент, на который следует обратить внимание: очевидная, постоянно возникающая связь между попытками евреев размыть или даже отклониться от их происхождения, и реакция их принимающей нации. «Еврейские представители, которые присутствовали на Венском конгрессе в 1815-м году, формально требовали освобождения (равенства прав) – продолжает эссе, – и немецкие ученые, и политики одинаково отреагировали жестокой оппозицией». Иными словами, оппозиция была не против евреев, а за их попытку слиться с немцами (перемешаться с немцами).

Еврейский журналист и писатель Амос Элон, уроженец Австрии, описывает «Хэп! Хэп! - беспорядки» в его книге «Жалость всего этого: портрет немецкой еврейской эпохи, 1743 – 1933». Хотя он не устанавливает связи между еврейской ассимиляцией и антиеврейскими беспорядками, он достаточно искренен, чтобы признать недоумение. «В начале августа 1819-го года внезапная волна беспорядков обрушилась на баварский город Вюрцбург, – пишет Элон. − В течение двух или трех дней по улицам бегали бешеные толпы, грабя и разрушая еврейские дома и магазины, и крича: «Hep! Hep! Jude verreck!» (Смерть всем евреям!). Беспорядки начались в местном университете. Во время академической церемонии пожилой профессор, который недавно высказался за гражданские права евреев, должен был бежать, опасаясь за свою жизнь, когда на него нападали разгневанные студенты. Беспорядки затем распространились на улицы. К студентам присоединились владельцы магазинов, ремесленники и безработные. Два человека были убиты и около двадцати ранены. Материальный ущерб был очень значительным. С криками «Хэп! Хэп!» толпа врывалась в магазины и дома, разбивала двери и мебель. Чтобы предотвратить бойню, была вызвана армия. Еврейское население бежало из города и провело следующие несколько дней в палатках в деревенских окрестностях».

Но это было только началом: «Из Вюрцбурга беспорядки прокатились по другим баварским городам и деревням, и оттуда − в центральную и юго-западную Германию – до Бамберга, Байройта, Дармштадта, Карлсруэ, Мангейма, Франкфурта-на-Майне, Кобленца, Кёльна и других городов вдоль Рейна, а также севернее Бремена, Гамбурга и Любека», – рассказывает Элон. «Во Франконии евреев выгнали из их домов. В Гамбурге сотни людей бежали из города в поисках убежища через близлежащую датскую границу. Беспорядки оказались совершенно спонтанными. Некоторые думали, что они были вызваны экономическим кризисом − 1816-й год был годом засухи и голода, роста цен на хлеб и массовой безработицы. Другие утверждали, что евреи были козлами отпущения за репрессивные реакционные режимы пост-наполеоновской эпохи. Почему еврейские жители Вюрцбурга или Кобленца должны нести ответственность за безработицу или аресты либеральных боевиков, было неясно. Поиск «рациональных» причин был широко распространен и, конечно, бесполезен. Около 90 процентов немецких евреев были бедными или очень бедными. Говорят, что 10 процентов последних были нищими. В Пруссии живет больше богатых евреев, чем где бы то ни было, и все-таки в Пруссии вообще не было никаких бунтов».

Подобно насильственным обращениям в Испании или добровольной ассимиляции в России, «…бунты оказали два одновременных воздействия на немецких евреев. Во многих случаях насилие ускорило попытки евреев ассимилироваться и интегрироваться в светское общество. Сторонники эмансипации отказались их отговаривать и полагали, что только, если «евреи станут полностью «немецкими», к ним будут относиться как к таковым». С другой стороны, «беспорядки также заставили некоторых евреев сформировать еще более сплоченные группы в ответ на враждебность извне».

Поскольку усилия по ассимиляции начала 19-го века были в основном безуспешными, бунты были относительно мягкими (если даже весьма эффективными) и быстро прекращались. Однако стремление немецких евреев ассимилироваться и стать европейцами, а не евреями, осталось в их сердцах надолго. «В конце концов, – продолжается в эссе Еврейской виртуальной библиотеки, – эмансипация была достигнута». Однако в результате получилось, что «стали распространяться еще более яростные выражения антисемитизма». Пока евреи праздновали свою «победу», семена их разорения были посеяны и орошены их быстрым подъемом к известности, подобным их восхождению в рядах духовенства и правительства в Испании.

Ассимиляция несмотря на предупредительные знаки.

«Хэп! Хэп! - беспорядки» ненадолго сдерживали евреев. Революции 1848-го года в Европе, также известные как «Весна народов», принесли с собой новый дух свободы и возрождение либеральных идеалов. В эссе Миннесотского государственного университета делается краткий вывод: «В обмен на более широкие законные права и более широкое признание в обществе евреи во Франции, Великобритании, Германии и других странах отказались от многих своих старых обычаев». И далее: «По иронии судьбы, эта «ассимиляция» помогла породить новую форму антиеврейских предрассудков. Как отмечает иудейский историк Роберт Зельцер, новое предубеждение «стало отрицательной реакцией на успех евреев войти в мейнстрим европейского общества, и в этом был главный фокус страха новообращенных [так же, как в Испании], а не традиционных евреев».

Историки, профессор Джонатан Франкель и Стивен Зипперштейн, дают выразительное описание не только степени ассимиляции евреев в середине 19-го века, но также и стремления многих евреев полностью развязать свои связи с иудаизмом. «Хотя юридическое освобождение было неполным до 1871-го года, корпоративный и национальный характер еврейской жизни был на пути к распаду еще до этого. Немецкие евреи придерживались языческих моделей мышления и поведения и отказывались от традиционных религиозных обычаев. Старая лояльность и преданность ослабевали, и формировались новые идентичности», – пишут Френкель и Зипперштейн. В результате, когда немецкие евреи эмигрировали в Великобританию, они уже «привыкли участвовать в сферах деятельности, выходящих за пределы социальных и деловых сетей. Мало кто получил традиционное образование или вырос в домах, в которых регулярное посещение синагоги и соблюдение законов о питании были нормой. […] Предшествующая склонность иммигрантов к языческим стандартам и привычкам и полное или частичное отчуждение от еврейских верований и обычаев, а также их подверженность повсеместному антисемитизму на родине [из-за вышеупомянутой реакции на ассимиляцию], оказали глубокое влияние их общинному и религиозному поведению, когда они обосновались в Англии. Многие держались в стороне от каких-либо формальных отождествлений с иудаизмом, в то время как те, кто был связан с синагогами, оставались по большей части случайными в своем посещении богослужений и «прохладными» в соблюдении домашних ритуалов. Большинство из них либо полностью вышли из еврейской общины путем обращения или смешанных браков, либо установили такую слабую связь с ней, что их дети или внуки в конечном итоге сделали это». В заключение Франкель и Зипперштейн заявляют: «совершенно очевидно, что большинство иммигрантов из Центральной Европы (главным образом из Германии) в викторианский период (со ссылкой на середину 19-го века в Англии) воспользовались своим новым окружением, чтобы сбросить или разбавить свое еврейство».

Во введении к этой книге я упомянул известного профессора права Алана Дершовица, который заявил, что те, кто не видят «реальность снижения антисемитизма», страдают от «разрыва в восприятии», и что теперь он видит совсем другую картину. Дершовиц не первый, второй или третий, кто совершал эту ошибку. В 19-м и 20-м веках большинство немецких евреев сделали то же самое непостижимой ценой для себя и всего европейского еврейства. (22:31)

М. Лайтман: Мы должны, тем не менее, все время видеть здесь неустойчивость религиозную или светскую, или ортодоксальную, или полное устремление к эмансипации, в каком виде связываться с евреями, быть вместе или как раз наоборот. То есть какое направление является хорошим для народа, пока постепенно народ должен будет выбрать духовное объединение, и тогда будет знать, как передать его человечеству? Здесь есть очень трудный внутренний поиск в рамках всего народа. (23:34)

Чтец: В своей книге «Гитлер, немцы и еврейский вопрос» Сара Энн Гордон пишет, что «во время революции 1848-го года евреи и либеральные христиане одинаково защищали еврейское освобождение (эмансипацию). Хотя революция провалилась и поэтому не достигла желаемого, немецкие либералы сохранили свою приверженность равенству для всех граждан». Для того, чтобы достичь своих целей, евреи были готовы и желали сбросить свое еврейство, не обращая внимания на уроки прошлого, и эта ассимиляция приводит к усилению антисемитизма. Повторяя слова Френкеля и Зипперштейна, Гордон пишет, что «многие немецкие и еврейские либералы считали, что евреи никогда не смогут стать настоящими гражданами государства, пока они не откажутся от своих отличительных обычаев». Многие евреи предприняли попытку стать немцами и отказаться от еврейства решительно и однозначно. По словам профессора истории Гленна Р. Шарфмана, «один еврейский либерал настолько увлекся обещанием эмансипации, что написал: «Машиах, за которого мы молились все эти тысячи лет, явился, и наше отечество было отдано нам. Машиах – это свобода, наше отечество – это Германия». Наконец, Сара Гордон заключает: «Их чаяния были осуществлены в результате юридического освобождения (эмансипации) 1869-го года, которое было распространено на всю Германию в соответствии с Конституцией Германии 1871-го года».

Увы, ненависть к евреям имеет свои законы. Как мы видели на протяжении всей истории нашего народа, отрицательная реакция на освобождение никогда не прекращается. Вскоре после того, как евреи в Германии были юридически освобождены, волна зловещего антисемитизма поразила питающих надежды либералов. «Подобно тому, как либеральные мыслители начали верить, что антиеврейские тенденции постепенно исчезнут, во Франции, Великобритании и других странах появились новые предубеждения», как например, в Германии.

В марте 1879-го года Вильгельм Марр, исповедовавший в двадцатых годах свои коммунистические идеалы, написал антисемитское эссе «Победа иудаизма над Германдом» («The Victory of Judaism over Germandom.»). В нем он ввел термин «антисемитизм». В этом эссе «Марр утверждал, что ассимилированные евреи в конечном итоге разрушат традиционную немецкую культуру; они будут коррумпировать все [немецкие] стандарты… доминировать в торговле, и все больше подталкивать себя в государственные службы», – говорится в вышеупомянутом эссе Университета штата Миннесота.

Антисемитизм Марра был новым воплощением ненависти к евреям. Покойный проф. Роберт С. Вистрич, бывший глава Международного центра по изучению антисемитизма в Еврейском университете в Иерусалиме «Видал Сассун», отметил, что Вильгельм Марр «горячо подчеркивал, что его антисемитизм был мотивирован не религиозной ненавистью. Будучи радикальным демократом с 1848-го года, он был убежден, что еврейский монотеизм был «болезнью человеческого сознания» и корнем всей тирании и зла. Антисемитизм Вильгельма Марра также был яростно антикатолическим», – продолжает Вистрич, объясняя идеологию Марра. Более того, «Вильгельм Марр полагал, что ни один христианин не может быть подлинным антисемитом, поскольку само христианство основано на еврейской расовой традиции», – заключает Вистрич.

Действительно, идеи Марра знаменуют собой появление расового антисемитизма, самого смертоносного вида истории ненависти к евреям. Здесь были посеяны семена Холокоста. Признанный историк Фрэнсис Никосия кратко сформулировал мрачное заключение из злодеяний, которые в конечном итоге развернулись: «Этот человек мог быть как немцем, так и евреем. Это было основной предпосылкой еврейской эмансипации, которая в конечном итоге оказалась несостоятельной в современной Германии между 1871-м и 1945-м годами».

Антисемитизм всегда был частью жизни евреев в диаспоре. Нельзя сказать, что ненависть Марра, которую не могло бы умиротворить даже искреннее обращение, потому что вы не можете «уничтожить» расу, в которой вы родились, привела бы к гораздо более дикому результату.

Попытки евреев стать частью нового «отечества» имели ожидаемые неблагоприятные последствия. Немцы не одобряли еврейскую интеграцию среди них, и многие из них становились все более и более антисемитскими. Хуже того, политики научились использовать антисемитизм в свою пользу. «Герман Алвардт… олицетворял собой новую марку… хулиганского антисемитизма, угрожавшего подорвать гегемонию Юнкера в аграрной Германии. Избрание Алвардта в оплот консерваторов Фридеберг-Арнсвальде 24-го ноября 1892-го года стало одной из самых ярких точек народного движения. Антисемиты на выборах в рейхстаг 1893-го года получили 263 000 голосов, что в пять раз превышает их результаты несколькими годами ранее. Это увеличение поддержки совпало с катастрофическим спадом числа либерально-прогрессивных депутатов: с 67 до 37. В парламенте Германии в настоящее время насчитывается 16 депутатов-антисемитов. Более того, 8-го декабря 1892-го года консерваторы впервые приняли открыто антисемитскую программу Tivoli, чтобы остановить народную волну, которая движется против них».

Отто Бёккель был другим политиком, который преуспел в политике, используя антисемитизм. «Его протонацистский аграрный популизм идеализировал крестьян как основу немецкой нации, хранилище ее «расовой» чистоты и «германских» достоинств, таких как трудолюбие, лояльность и сильный характер. Эта «Blut und Boden идеология» (кровь и земля) черпала большую часть своей силы из негативных последствий либеральных экономических реформ во Втором Рейхе, безудержного антипруссизма, а также еврейской эмансипации 1870–1871-х годах».

Таким образом, евреи стали политическим инструментом для избирательной программы. Около сорока лет спустя Гитлер усовершенствовал использование антисемитизма в политике для прихода к власти.

Как всегда, когда нарастает антисемитизм, этому предшествует усиленное разделение внутри еврейского народа. В случае с Германией, одним из наиболее известных сторонников ненависти к евреям был известный поэт, драматург, журналист и публицист Генрих Гейне, родившийся в еврейской семье, но принявший лютеранство в 28 лет. Журналист и автор Амос Элон, о котором мы упоминали ранее в этой главе, описывает явное презрение Гейне к религии своего рождения: «Летом 1823-го года Гейне вернулся в Геттинген, в королевство Ганновер, чтобы подготовиться к докторским экзаменам. Он продолжал вести оживленную переписку со своими друзьями в обществе. Год участия в его работе отрезвил его. «У нас больше нет сил отращивать бороду, поститься, ненавидеть и через ненависть соблюдать», – писал он Иммануилу Уолвиллу, коллеге по обществу, который поддерживал реформу поклонения синагогам». На самом деле Гейне был очень отрицательно настроен даже в отношении начинающегося реформистского иудаизма. По его мнению, изменения, внесенные раввинами-реформаторами в ортодоксальные обычаи, «просто подражали христианству и предлагали только «новый сценический набор и декорации». Новые раввины (Гейне назвал их souffleurs-prompters – доносчиками) носили «белую полосу» протестантского пастора в их воротниках. Реформа иудаизма была похожа на пародийный черепаховый суп, говорил он, «черепаховый суп без черепахи».

Возможно, наиболее ярким проявлением чувствительности неевреев к неуверенности евреев являются слова худшего злодея еврейского народа из всех времен Адольфа Гитлера. В Майн Кампф Гитлер выразил свое отвращение к евреям за их ненависть к своим братьям, расценивая это как признак отсутствия культуры. По словам самого Гитлера: «Как только эгоизм становится правителем народа, порядок ослабевает, и в погоне за собственным счастьем люди падают с небес в настоящий ад. Да, даже потомство забывает о людях, которые служили только своей собственной выгоде. …В еврейском народе, …как только общий враг побежден, опасность, угрожающая всем, предотвращена и добыча спрятана, кажущаяся гармония евреев между собой прекращается, снова уступая место их старым привычным тенденциям. Еврей объединяется только тогда, когда его заставляет это сделать общая опасность или его соблазняет обычная добыча; если этих двух оснований не хватает, качества самого грубого эгоизма вступают в свои права, и в мгновение ока объединенный народ превращается в полчища крыс, кроваво сражающихся между собой. Если бы евреи были одни в этом мире, они бы подавили все грязью. Они будут пытаться опередить друг друга в борьбе, наполненной ненавистью, и истреблять друг друга». (36:54)

М. Лайтман: Потому что они являются результатом 70-ти народов мира. Конечно, есть ненависть между ними, чтобы над этой ненавистью они могли объединиться в любви. Но, если нет этой методики объединения, которая называется наука каббала, − в десятках, с помощью высшего света, – то, конечно, они самые плохие. (37:19)

Чтец: Несмотря на негативную реакцию, выраженную в усиливающемся антисемитизме, попытки немецких евреев раствориться в немецком обществе только усилились. Известный исследователь Стивен М. Ловенштейн описал усилия евреев, чтобы стать частью немецкого общества через брак. Его исследование под названием «Еврейский смешанный брак и обращение в Германии и Австрии» представляет собой поучительный отчет, который проливает свет на тот же вековой феномен, который заметил Гитлер: когда евреи не объединяются выше своих различий, они стремятся разойтись.

В отличие от Испании, которая заставила евреев выбирать между изгнанием, смертью или обращением в христианство, Германия страдала от либерализма и поэтому позволяла евреям, которые к настоящему времени были свободны, вообще не иметь никакой религии. Более того, они могли слиться с неевреями, оставаясь при этом евреями, и даже вступать в брак с неевреями, не отказываясь от своей религии рождения.

Как результат, с того времени, когда они удостоились эмансипации, евреи начали вступать в смешанные браки, хотя первоначально в очень небольших количествах. В первые годы после эмансипации процент смешанных браков среди евреев, когда евреи вступали в брак с протестантскими или католическими немками, составлял менее пяти процентов. Тем не менее, к 1933-му году, когда нацисты пришли к власти, их было почти 30 процентов, а в некоторые годы даже достигало еще большего пика.

Еще один интересный момент в отношении евреев, покинувших свою общину через брак, заключался в том, что, когда количество свадеб уменьшалось (например, во время войны), количество свадеб за пределами общины уменьшалось гораздо меньше. Например, в 1915-м году, в разгар Первой мировой войны, когда количество еврейских свадеб из-за напряженной войны было намного меньше, чем обычно, браков вне общины (смешанных браков) было значительно меньше, и они составили не менее 34,2 процента от браков, в которых были только евреи. Когда количество свадеб (браков) снова возросло, увеличилось и количество межконфессиональных браков, но пропорционально меньше, чем общее количество браков. В результате этого, хотя процент этих браков снизился, абсолютное число смешанных браков продолжало расти.

Кроме того, среди супружеских пар, где жена была не еврейкой, менее восьми процентов жен приняли иудаизм. Поскольку в иудаизме мать определяет религию ребенка, это означало, что у более 90 процентов семейных пар, в которых жена не была еврейкой, и дети были тоже не евреями. Когда дело было обращено вспять, и жена была еврейкой, число снова склонялось к последующему обращению в христианство. 55 процентов еврейских женщин в парах, состоящих в браке, покинули еврейскую веру, и менее половины мужей-христиан приняли иудаизм. Это не просто статистика; эти невиданные ранее уровни смешанных браков указывают на стремление евреев отказаться от своих корней и сделать принимающую страну, которая в данном случае была Германией, своим «новым Иерусалимом». Как выразился Левенштейн, это отразило «желание евреев избежать еврейской общины». Как мы увидим в продолжении, именно это желание и подчеркивалось нацистами в их разнице между евреями-сионистами и евреями-ассимиляторами в пользу первых. (42:45)

Вопрос: Мы видим, что в течение истории евреи не выучили урок. Было какое-то осознание своей роли в течение истории?

М. Лайтман: Нет.

Ученик: Вообще?

М. Лайтман: Мы этого не видим ни среди еврейских философов, ни среди выражающих свое мнение, как Гейне, и других. Нет, этого не было. Наука каббала была очень-очень скрытой. Это было таким периодом, понимаешь? Стало всего лишь больше Высшего света, меньше. Окружающий – внутренним, внутренний − в соответствие с этим. Человечество так пробуждается: в том или ином направлении. Был период, когда мы должны были выяснить наши отношения к религиям, когда относительно можно было решить, за сколько ты продаешь обычный земной иудаизм, насколько евреи были готовы оставить эту религию, земную. Это выяснение, это тоже выяснение неживого-растительного-животного-человеческого уровней, которые есть в душе человека. Мы должны это тоже выяснить на этих уровнях. Тогда как до науки каббала и выяснения в отношение того, что мы должны дать человечеству, что есть у нас более возвышенная миссия, чем просто так выполнять заповеди и молиться в синагогах, − выше этого уровня просто никто не приходил. Это период выяснения.

Мы тоже находимся сейчас в периоде выяснения, в этом периоде объяснения. Вы еще увидите, какая путаница будет у вас по отношению к этим течениям, которые есть сегодня. Посмотрите, что произошло за пять последних лет в Америке. Тоже думали, что современная эмансипация, ассимиляция и смешение поможет евреям раствориться во всём американском обществе. И в таком виде, подобно которому не было: мы видим, что не было ни давления, не было таких яро настроенных антисемитов. Чувствовалась разница, но достаточно интеллигентная, такая скрытая. Хаим, добавь. (46:24)

Реплика (Хаим): Мы видели во время этого шествия, которое сейчас было в Нью-Йорке. Наши товарищи интервьюировали участников, которые шествовали. Многие из них думали (как это было здесь написано о Германии конца 19-го века), что решение антисемитизма – это еще большее смешение с американским обществом...

М. Лайтман: Пока всё не закончится.

Ученик: …что антисемитизм возрастает, потому что евреи недостаточно смешаны с американцами.

М. Лайтман: Мы вышли как результат всех народов 3,5 тысячи лет назад во времена Авраама из Вавилона. Мы сейчас находимся тоже в современном Вавилоне, и должны просто вернуться к тому, чтобы раствориться между всеми народами, и с нами всё дело будет закончено, – так вполне рационально думают все. Не было никакой проблемы с религиями, потому что в этом никто ничего не видит, кроме как любительство. Но − всё хорошо. Мы видим, насколько сейчас выяснение становятся всё более духовным, потому что материальное, все традиции, воспитание – с этим нет большой проблемы. Все просто перемешаны со всеми. И сейчас как раз встает вопрос: почему, почему возникает и пробуждается антисемитизм во всех, между всеми? Это не относится ни к какой культуре, воспитанию, ни к какой определенной стране, но просто есть этот результат выше всякой логики и всяких земных устоев? Нет никакого понимания этого. Вот так. Это какое-то универсальное явление, которое выше природы. Этот вопрос еще выяснится, и мы должны будем дать ответ на него. (49:00)

Вопрос: Почему антисемитизм не смог сохранить десять колен?

М. Лайтман: Нет, это свыше, это для того чтобы мы смогли реализовать затем наше предназначение по отношению к миру. Мы не существуем для себя самих, но для того, чтобы преподнести методику раскрытия Творца всем народам. В этой общей душе Адама Ришон для народов нет возможности быть связанным с гуфом парцуфа – только через рош парцуфа. А рош парцуфа – это 2,5 колена из 12. Так это получается. (49:54)

Ученик: 10 колен на самом деле исчезли во всех народах мира для того, чтобы потом была связь между рош и гуф?

М. Лайтман: Да. Мы увидим еще явления, в связи с этим, мы еще будем изучать это отдельно. Отдельная учеба, не связано с книгой. Мы увидим это из трудов Бааль Сулама, мы будем учить здесь и там, какую функцию исполняют эти десять колен. Они не просто так раскрываются: они раскрываются затем как переход между рош (это мы), и гуф (что является народами мира), и они должны будут быть этим переходом, чтобы они включили в себя этот гуф от всего человечества. И также, всё-таки согласно решимот, согласно тому, откуда они вышли, согласно их генам, они относятся к рош. Так должна быть эта часть общего парцуфа, которая включает в себя как рош, так и гуф. (51:31)

Вопрос: Прежде всего − не то, что вы сейчас объяснили − этот процесс никто не объясняет, никто не говорит об этом...

М. Лайтман: Мы будем учить, будем учить.

Ученик: Это как раз те уникальные вещи, которые никто не объясняет. Этого ведь нет ни в истории, ни... Их нужно как-то выделить, вытащить, чтобы было видно, что у нас есть особое глубокое объяснение, которого нигде нет.

М. Лайтман: Как ты сможешь это преподнести человечеству, про евреев?

Ученик: Надо найти слова.

М. Лайтман: Можно рассказывать об этих вещах, которые, может быть, очень интересны, но и философы, и историки, и политики, и религиозные и светские всевозможных направлений, скажут тебе: «Откуда ты это берешь?»

Ученик: Из науки каббала! Я каббалист.

М. Лайтман: Ну, насколько наука каббала воспринимаема не каббалистом?

Ученик: Начали урок тем, что народ Израиля, как человек, проходит выяснения, чтобы понять, что такое настоящее духовное объединение, которое он должен сделать. Так есть целые выяснения, которые проходят в объеме народа.

М. Лайтман: Прежде всего, мы должны это сделать, потому что это нам самим не очень-то понятно. Вы еще увидите, какая путаница возникнет у нас. Еще раз: или мы должны объединиться между собой, просто народ Израиля, все вместе, − так есть у тебя масса движений кругом, которые против этого. Да, мы единый народ. Какой единый народ? Не единый народ: религиозные − каждый отдельно сидит в своем углу, и светские тоже. Посмотри, что происходит? Только, если мы понимаем, что перед нами стоит цель – и это Окончательное Исправление, все − как единое сплочение, всё человечество, когда это является общностью всех душ, тогда мы начинаем подниматься по ступеням лестницы, по мирам буквально, преодолевая все ограничения этого мира, − если они примут эту цель, эту необходимость, которая есть у творения, тогда можно будет подойти к этому. Но так просто, в народе Израиля, и также в народах мира... Вся проблема в том, как нам всем понять необходимость подняться над нашим эгоизмом. Все должны это понять. Поэтому нам [придется] пройти буквально через огромные, огромные бедствия для того, чтобы обязать себя быть хоть как-то сбалансированными и принять такую высокую цель, которая находится выше нашего эгоизма, выше нашей природы. Не знаю, посмотрим. (55:00)

Ученик: Это объединение, которое вы описываете, объединение очень специфическое, особое...

М. Лайтман: Вот именно: если мы объединяемся между собой, евреи, даже в материальном, – мы не добьемся успеха, никогда не добьемся, и в истории никогда не добивались успеха. Маккавеи добились, когда они были вместе, но не против греков, а просто находились в духовном объединении. Эллинизированные − они не просто эллинисты, они хотели просто быть объединенными в земном виде, то есть в материальном, как социалисты, неважно кто. Они хотели только выйти из долга «возлюби ближнего как самого себя», которое является духовным правилом, а не материальным. И поэтому всё это произошло, понимаешь? (56:12)

Ученик: Это очень существенная вещь, я думаю, что вы сейчас говорите: «Когда я говорю объединение, вы должны объединиться», - это всё решение для антисемитизма? Это не то, что вы думаете вообще?

М. Лайтман: Нет.

Ученик: То есть, это вещь... Об этом можно написать целую книгу.

М. Лайтман: Когда ты выходишь на это шествие по Бруклинскому мосту, ты думаешь, что ты можешь объяснить это?

Ученик: Мы говорим, что нужно объединиться, но не объясняем как.

М. Лайтман: Нужно искать пути. Как мы эту идею, настолько возвышенную, сможем передать тем, которые стоят на этом мосту.

Ученик: Именно так, нам нужно выделить это! Иначе мы говорим: «Евреи должны объединиться!», – это слышится, как вчера, допустим, спрашивали вас. Так в чём проблема? Был период, когда было объединение, чем же это было плохо? А сегодня начали урок, и книгу тоже можно читать и понять: а, отсутствие объединения – это ассимиляция, когда вместе – то они объединены. А вы говорите, что это духовный подъем над эгоизмом, Гмар Тикун, – это совершенно другие вещи.

М. Лайтман: Да, совершенно другие, совершенно другие. Это проблема. Если мы ставим объединение, приближение к Творцу через это объединение, как главную цель, то мы на самом деле видим всю историю совершенно в другом виде. Тогда ты должен начать думать о таких вещах, которые не являются нормальными представлениями. Насколько немцы приблизили нас к этому − есть в этом очень много вещей, то есть насколько Высшее Управление должно было действовать на нас через эти страдания и катастрофу. (58:09)

Вопрос: Если я правильно понял: существенное отличие в Германии, вы сказали, что иудаизм это раса, а не религия. Можно объяснить это более внутренне?

М. Лайтман: Смотри, это тема сама по себе, как нацисты... У тебя есть что-нибудь сказать по этому поводу, Хаим? Нацисты очень хотели разобраться во всём. И были среди них такие, которые что-то поняли в этом с другой стороны, как бы через клипу. Но на самом деле, в конечном счете, очень ценили иудаизм и их миссию, перечеркивая этот подход в народе Израиля, который тогда был, они видели в этом духовное действие.(59:26)

Вопрос (Хаим): Не понял, что вы сейчас сказали. Объясните, пожалуйста.

М. Лайтман: Прежде всего, скажи ты, что хотел.

Ученик: Я вообще не знаю, что сказать об этом. В общем, в Германии было стремление отойти от религии. Весь этот момент расы и Вильгельм Маар, которого мы до этого услышали, один из тех, кто вел выход из христианства, из под власти церкви, со всеми влияниями плюрализма на всё это. Больше этого мы не входили в это в книге. Но в Европе и в США был определенный социальный подход, очень сильный расовый подход, который очень повлиял на тех, кто принимал решение – это называется «евгеника». Это началось в Англии, перешло в США, распространилось оттуда снова в Европу. И немцы были в этом очень сильны, действовали вместе с Америкой, с Англией, с другими развитыми странами. На самом деле, евгеника говорит, что есть определенная раса – белые, правители, которые генетически более развиты.

М. Лайтман: Норды и из Индии...

Ученик: И отсюда следует, что арийцы были развиты, и проводили исследования под покровительством правительства, и в США Рузвельт тоже очень поддерживал это. Они проводили опыты на людях, они прижигали… уничтожали людей, которые были менее достойны (я сейчас говорил про то, что происходило в США), людей расово недоразвитых, в 30-е годы. Генри Форд тоже поддерживал этот подход, и немцы это приняли. Всё это был такой общий подход. Американцы, кстати говоря, были первыми, кто воспользовался газом «Циклон Б». (01:01:58)

М. Лайтман: Давайте мы закончим эту главу. Мы продолжим тему, даже после того, как мы закончим книгу. Вы увидите, какие еще события произойдут в мире, и насколько мы должны будем приблизиться к ним и объяснить их согласно науке каббала и со всем, что есть у нас сейчас. Это нам еще предстоит сделать. Наша миссия перед нами. Пожалуйста.

Чтец: Версальский договор и Веймарская республика

Первая мировая война разрушила большую часть Европы. Вместе с тем, для Германии смысл этого был гораздо больше, чем проиграть войну. Согласно сайту Международной энциклопедии Первой мировой войны, количество погибших и раненых в Германии было самым высоким из всех стран, участниц войны. Около двух миллионов солдат погибли в бою, еще миллион погибло из гражданского населения и более четырех миллионов солдат были ранены.

Несмотря на разрушение, и хотя «немецкие евреи умирали в таком же объеме, как немцы-неевреи», в определенном смысле Первая мировая война была благом для немецких евреев. «В течение большей части войны, – пишет проф. Дэвид Микикс из Университета Хьюстона, – немецкие евреи и неевреи выступали вместе в защиту своей страны. Евреи приветствовали войну как борьбу за справедливость, свободу и, самое важное, – за немецкую культуру. Гертруда Канторович писала в августе 1914-го года, когда разразился конфликт, что «сама война – это чистое величие… мое существо связано с Германией, как дыхание жизни связано с телом, из которого оно возникает».

Вместе с тем, Германия потерпела поражение в войне, и Версальский договор 1919-го года, по которому Германия официально капитулировала перед союзниками, был сокрушительным ударом по немецкой гордости. Как это всегда происходит, во время кризиса всегда виноваты евреи.

Как следствие этого, для многих немецких антисемитов война была прекрасной возможностью доказать, что ассимилированные евреи на самом деле не ассимилировались – это удивительно похоже на обвинения, выдвинутые антисемитами в Испании перед инквизицией, что, в конечном счете, привело к многочисленным казням и изгнанию из Испании. По словам Микикса, немцы не могли понять, почему Германия капитулировала. В конце концов, ни одна армия не вошла в Германию и, конечно, не захватила ее, а сводки с фронта не обнаруживали всю серьезность ситуации. В результате «было только одно возможное объяснение: Германия была предана социалистами и, конечно (вы правильно догадались), евреями». И снова парадокс, что ассимилированных евреев обвиняют в недостаточной ассимиляции, «забрал ветер из парусов» вечных усилий евреев стать «нормальными людьми», принадлежащими нации, среди которой они жили.

Точно так же, как это произошло в Испании в 15-м веке и в России в 19-м веке, возрастающий антисемитизм не остановил попытки евреев ассимилироваться. Может быть, даже усилил эти попытки. Ловенштейн пишет, что «после войны были многочисленные признаки того, что антисемитизм в Веймарской республике был намного хуже, чем это было до Первой мировой войны. Если… инициирующей стороной в браках обычно был мужчина, то растущий разрыв между мужчинами и женщинами в смешанных браках во время Веймарской республики указывают на то, что многие мужчины-евреи хотели жениться на нееврейках, и все меньше мужчин-евреев хотели жениться на еврейках. Это указывает на большее желание евреев выйти из еврейской общины, чем неевреев принять их».

Германия после Первой мировой войны была разбита. Как результат внутренних конфликтов, возникли столкновения между правыми военизированными организациями и левыми агитаторами. Как будто было недостаточно жертв войны, в марте 1919-го года в течение девяти дней уличных боев погибло 15 000 немцев.

В дополнение к насилию немецкая экономика была разрушена. Высокие выплаты репараций и расходы на войну имели разрушительные последствия. Стоимость жизни в Германии между 1914-м и 1922-м годами выросла в двенадцать раз. Когда правительство попыталось выплачивать репарации, просто напечатав больше денег, стоимость немецкой марки быстро снизилась, и это привело к гиперинфляции. В январе 1920-го года обменный курс составлял 64,8 марок за один доллар; к ноябрю 1923-го года курс был 4 200 000 000 (4,2 миллиарда!) марок за один доллар.

Но в разгар беспорядков Германии удалось установить подлинную, хотя и недолгую, демократию. В течение нескольких лет существования Веймарской республики была настоящая свобода слова, свобода занятий и свобода вероисповеданий. И благодаря этому либерализму, несмотря на усиливающийся антисемитизм, немецкие евреи в демократической Германии после Первой мировой войны быстро поднимались по социальной лестнице. Еще раз, сходство между ростом ассимилированного еврейства в Германии и новообращенными (conversos) в Испании поразительно, хотя в случае Германии расцвет был намного короче. Таким образом в течение всего лишь полутора десятилетий немецкое еврейство считало, что всё это есть.

Более того, не всё было так мрачно в республике, которая боролась с трудностями. На культурной арене Германия переживала так называемые «бурные двадцатые годы». Городские центры, такие как Берлин, были одними из самых либеральных в социальном плане мест в Европе. В Берлине процветала ночная жизнь, полная баров, кабаре и даже многочисленных баров для гомосексуалистов и лесбиянок. Фактически, «сексуальная эмансипация была реальным явлением, которое сопровождалось движением за права гомосексуалистов и лесбиянок во главе с еврейским доктором Магнусом Хиршфельдом, который руководил Институтом сексуальных наук».

Женщины тоже получили полное право голосовать, даже раньше, чем это произошло в США и Великобритании. Художникам была предоставлена свобода выражения, Германия стала культурным центром Европы. (01:10:40)

Убийство еврейского министра

Сейчас, когда евреи были освобождены от своих оков, они поднялись в правительство и руководство промышленности. Никто лучше не представляет падение и рост немецкого еврейства, чем министр иностранных дел Вальтер Ратенау, который был убит. В «Убийстве Вальтера Ратенау» историк Найджел Джонс рассказывает историю человека, падение которого ознаменовало падение всех его единоверцев.

«Ратенау был одной из самых сильных фигур в Германии начала 20-го века. Еврейский промышленник, мыслитель и дипломат, он организовал огромный конгломерат электроники и техники AEG и превратил его в движущую силу немецкой экономики. Во время Первой мировой войны, когда морская блокада Великобритании душила Германию и не давала ввозить важное сырье, Ратенау стал экономическим властелином своей страны.

… Ратенау организовал истощающиеся ресурсы Германии и направлял ее промышленное производство, блестяще импровизируя, чтобы дать жизнь неудачным военным усилиям в Германии. Его работа, по мнению многих историков, продлила немецкое сопротивление на много месяцев или даже на годы. Это также посеяло семена ненависти в умах немецких антисемитских националистов, которые видели в Ратенау не только большого патриота, который блестяще управляет дефицитом экономики, но и богатого еврея, который хочет овладеть рынком.

После войны молодая Веймарская республика обратилась к талантливому Ратенау и назначила его министром иностранных дел. Ратенау подогрел ярость правых в 1922-м году, когда заключил Рапальский договор с зарождающимся Советским Союзом, настаивая на том, что Германия должна выполнять положения крайне непопулярного Версальского договора. …Они [правые экстремисты], шли по улицам, выкрикивая гимны ненависти: «Убить Вальтера Ратенау! Богом забытое еврейское семя!» Некоторые были готовы сделать это прямо сейчас. 24-го июня 1922-го года правая террористическая группировка под названием «Огранизация Консул» убила Ратенау, когда он ехал в свою контору из своего дома в Берлине».

Убийство Ратенау не раздавило юную республику, но это было явный признак того, что немцы не согласятся на еврейское растворение среди них. Это доказало, что при всех своих усилиях евреи все еще оставались изгнанниками.

Великая депрессия, которая обрушилась на США в 1929-м году, была ужасной для Америки. Эхо, которое распространилось оттуда на всю Европу, ударило по молодой немецкой демократии. У правительства не было другого выбора, кроме как использовать «программу жесткой экономии, которая сокращает расходы и те программы, которые были разработаны как раз для того, чтобы помочь наиболее нуждающимся. Экономические трудности в сочетании с общим недоверием к веймарской системе дестабилизировали парламентскую политику. …Тяжело было создавать коалиции в рейхстаге среди растущего числа экстремистских партий, как левых, так и правых. Выборы проводились все чаще и чаще», пока Веймерская республика окончательно не распалась.

В мрачной атмосфере несчастной демократии один харизматичный человек знал, как сложить осколки разбитой немецкой нации. Адольф Гитлер возлагал все это на евреев, и самая цивилизованная, образованная и культурная нация на планете приветствовала его – Зиг Хайль (да здравствует победа). (01:15:42)

М. Лайтман: На этом мы закончили шестую главу, у нас есть еще четыре главы. Есть седьмая, восьмая, девятая. Седьмая глава очень длинная, мы, по всей видимости, не успеем пройти ее в субботу, посмотрим. Это − как вы решите, когда мы будем ее читать.

Завтра у нас здесь группы со всего Израиля. Так нам стоит подготовить другую программу для единства и объединения между нами.

Вопрос: Когда мы читаем это и смотрим на это нашими глазами…

М. Лайтман: Из израильского жителя Хайфы...

Ученик: Который изучал каббалу несколько лет. Это ужасно, возникает вопрос: почему это происходит? Ассимиляция – это только результат, это не причина, с нашей точки зрения?

М. Лайтман: Да.

Ученик: Результат чего-то внутреннего, что происходит под поверхностью?

М. Лайтман: Если мы не держимся за Высшую силу, за наше Высшее духовное предназначение, мы хотим вернуться к нашим корням, а они во всех народах мира, так нет у нас никакой необходимости оставаться, как евреи, в народе Израиля. Но есть еще понятие «религия» и то, что образуется посередине. Но, в конечном счете, стремление к ассимиляции останется всегда. То есть или мы берем высшую духовную идею и связываем себя с ней для того, чтобы реализовать ее, или же мы просто… Для чего мы вышли из Вавилона? Для чего мы получили Тору? Для чего все это? Если мы этим не занимаемся, то есть у нас другое направление. Теперь у нас направление – стремления из нашего эгоизма, но не согласно Высшей программе. Поэтому мы находимся в столкновении с этой программой. (01:18:55)

Ученик: Какое отношение должно быть у нас, как изучающих каббалу по поводу материальных заповедей иудаизма в течение истории, какова их роль?

М. Лайтман: Заповеди в иудаизме являются материальными рамками, которые действуют для того, чтобы объединить эту группу и дать ей материальную основу. Мы понимаем, что духовным называется намерение ради отдачи. Если человек присоединяет его к своему желанию, тогда это желание называется духовным. Если человек не присоединяет намерение ради отдачи к своему желанию, не намеревается этого делать, не находится на этом пути, он находится в материальном. В материальном есть у него две возможности: или же находиться в течении, когда поток берет его в совершенно ином направлении, или же находиться просто в религиозных рамках. (01:20:05)

Религиозные рамки построили себя в соответствие с духовным миром. То есть копия духовного, как корень и ветвь, как мы изучаем в «Учении Десяти Сфирот», имеет целью выполнять в соответствие с духовным всевозможные традиции. РАБАШ так их и называл – традиции. И не то, что мы должны пренебрегать ими, ни в коем случае. Но есть здесь проблема с людьми, что все находятся в осуществлении духовных заповедей, когда мы совершенно не видим в них конца пути, а просто средство, которое помогает человеку, поддерживает его, укрепляет его в каком-то виде в его материальной жизни. Да, верно, но не в той мере, когда это уже останавливает его от обретения намерения ради отдачи. (01:21:34)

Вопрос: Как можно сделать вывод, что, если еврейский народ, допустим сейчас, в наши дни, или в истории, находится далеко от своей внутренней роли, то есть общий интерес даже у каббалистов, чтобы все соблюдали Тору и заповеди, потому что, по крайней мере, это держит их в каких-то рамках, − потом они смогут вернуться к внутреннему назначению, смыслу?

М. Лайтман: Мы этого не видим, это вещи не настолько простые, как ты хочешь их представить. Нет, мы видим, что те, которые находятся в выполнении материальных заповедей, в выполнении Торы и заповедей, не приходят в науку каббала. Как раз, наоборот, светские люди, относящиеся к посвящению, задающие вопросы: в чем смысл нашей жизни, и что выполнение заповедей, изучение Торы не отвечает на вопрос, для чего они живут, − они приходят в науку каббала. Но обычный человек, который живет материальными Торой и заповедями и выполняет всё – общество обеспечивает его всеми гарантиями и обеспечением стремлений, не понимает, что здесь еще нужно исправлять, настолько, что каждое мгновение своей жизни он чувствует удовлетворение. И мы видим, как это происходит на практике в течение всей жизни. И поэтому, если ты говоришь о подходе к науке каббала, мы наверняка увидим ещё очень много светских людей, приходящих в науку каббала, и я ещё не знаю, при каких условиях смогут в науку каббала прийти религиозные. Это должны быть очень жесткие условия, когда они начнут задаваться вопросом: есть ли ещё что-то, кроме материального соблюдения Торы и заповедей? Это очень удовлетворяет человека. Есть еще поддержка общества. Выйти из этого не каждый способен. Не каждый человек, как Бааль Сулам и подобные ему. (01:24:10)

Ученик: Мы находимся сейчас в поворотной точке, как вещи складываются, потому что согласно тому, как мы исследовали до этого момента, есть прямая связь между уходом от материального иудаизма и какой-то духовной ассимиляцией, скажем. Мы всё время читаем, что они сделали это в материальном, и это был признак того, что они, видимо, не исполняли что-то внутреннее, и был вред, кризис в этом мире. Сейчас мы находимся в какой-то поворотной точке, когда уже это не будет связанным, может быть, и мы увидим, что еврейский народ оставит материальные традиции, но будет исполнять…

М. Лайтман: Почему, почему?

Ученик: А что, нет больше связи?

М. Лайтман: Но это его стержень, это его якорь. Если не принимают меня, если я не могу ассимилироваться, и я не могу найти общее с теми людьми, когда я думал, что они будут, как я, а я как они, и будем как одна семья; а сегодня они мне говорят: ты не наш, мы ненавидим тебя, – что мне остается? Тогда я соединяюсь с такими, как я. Я даже иду на выполнение всех этих материальных законов Торы и заповедей. Это меня поддерживает, это дает мне надежду. Это отвечает на требования, на мои стремления: для чего я живу, почему я живу. Когда есть оправдание того, что я получу за это будущий мир, так я страдаю в этом мире: я страдаю от ненависти человечества ко мне, но я выполняю Тору и заповеди в материальном виде. Есть у меня за это оплата, вознаграждение.

Ученик: Так какова наша позиция? Допустим, сегодня человек приходит и спрашивает: «Что вы посоветуете мне делать? У меня нет точки в сердце. У меня нет вопросов, почему я здесь, какой смысл»?

М. Лайтман: Объединение. Поэтому вся книга не говорит о выполнении материальных или духовных заповедей. Книга находится посередине. Книга говорит: объединение между евреями, и это вдруг в очень особом виде дает им хорошее отношение мира к ним. Они могут спросить: «Когда это было? Приведите нам пример со всей истории (то, что мы сейчас читаем), было ли такое?». Было ли?! Что хорошего? Объединение, да, это понятно. Объединение хорошо в детских садах. Политики говорят об объединении. Все, очень прекрасно! А что дальше? Ты даже не можешь доказать, что это хорошо, понимаешь? В особенности, когда мы говорим об объединении в противоположность нашей природе. Все мы эгоисты, все мы должны идти во имя объединения, даже материального, компромиссного. Просто уступать в эгоизме, от чего-то отказываться – это непросто. Увидим, как мы можем подойти к этому. Есть нам, о чем подумать. Поэтому мы читаем это, и будет еще несколько таких книг, я думаю, которые дадут нам свет для нашего продвижения. (01:28:24)

Вопрос: Я вижу, что евреи в Восточной Европе страдали сотни лет от преследований, от нищеты. Никто не говорил тогда с ними об объединении. То есть, как бы ассимиляция или попытка зацепиться за другую жизнь. Это так естественно, чтобы попытаться найти что-то другое для жизни – жизнь была нестерпимой. Мы говорим, что это привело их к уничтожению. Но жизнь была такая тяжелая, не то, чтобы у них было что-то хорошее, и они сбежали, как еврейство в США, или, не знаю, в Европу. Эти просто страдали в жизни. Так чего мы ожидаем от них? Почему мы говорим, что это что-то нехорошее, что они сделали: ассимилировались или что-то?

М. Лайтман: Нет, мы не критикуем, просто «действия праотцов – знак для детей». Мы не наводим никакую критику, кто там прав. И как я вообще могу говорить об этом?! Я только беру оттуда примеры, чтобы к ним не возвращаться.

Ученик: Но какова была альтернатива?

М. Лайтман: Я не знаю. Я не думаю, что была альтернатива. Я только учусь на этом, чтобы не возвращаться к тем самым состояниям.

Ученик: Более того, евреи, которые соблюдали, сохраняли свой иудаизм, и они страдали от гонений и тяжелых условий, и погромов – страшных вещей.

М. Лайтман: У них было оправдание – будущий мир.

Ученик: Ну так мы видим, что со всем этим жизнь их лучше не была. Сколько ни удерживали религию, ни хотели ассимилироваться, – жизнь их была очень тяжелой.

М. Лайтман: Ну так и что? Я не понимаю, какова твоя претензия!

Ученик: Что это самое естественное, − то, что они пытались найти другую форму жизни. 

М. Лайтман: Есть такие, есть сякие, – это зависит от корня души. Есть такие, которые именно из-за ударов больше устремляются к религии, есть такие, которые оставляют религию. 

Ученик: И со стороны фактов, те, которые цеплялись за религию, были еще более несчастны. То есть это естественно, что человек будет искать что-то другое. 

М. Лайтман: Это не просто. Ты видишь? Это не просто! Как одни устремляются к эмансипации, другие устремляются к религиозному фанатизму. Есть одно, и есть другое. И тут нельзя провести какой-то простой закон.

Ученик: Но и те, и другие вызвали на себя страдания и гонения. (01:31:27)

М. Лайтман: Верно! Поскольку результат должен быть и не в том, и не в другом, а в духовном подъеме человека.

Ученик: Если человек не знает, что такое духовный подъем? Он соблюдает, верен своей религии, которую показывают ему величайшие в его поколении, то о каком духовном подъеме или каком смысле…

М. Лайтман: Ну это то, что есть, дружок! Мы – материал творения, как скот. 

Ученик: Где же здесь их свобода выбора?

М. Лайтман: А кто говорит о свободе выбора? Мы учим из истории только одну вещь – то, что в рамках этого мира (что бы мы ни делали или делали – это не важно), ты всегда будешь приходить к нехорошему итогу – будешь получать удары вплоть до уничтожения. Выход из этого только один – подъем над плоскостью этого мира. То есть плоскость этого мира, будь то либерализм или религия, эмансипация или наоборот, – не поможет. В этой плоскости ты не можешь оставаться. Запрещено тебе быть в этом! Ты можешь быть только в подъеме из этой плоскости вверх. Только в этом.

Ты говоришь: да, но им не рассказывали, их не учили, поэтому они не хотели, не могли. Верно. Таковы родовые схватки, и Высшее управление совершенно не считается с жизнью человека, совсем, нет. Мы говорим о желаниях, что эти желания должны проходить кругообороты, пока не дойдут до нашего времени, когда появляется какая-то группа, которая с трудом нащупывает решения. Мы тоже находимся (как это сказать?) на чаше весов, в таком подвешенном состоянии. То есть мы каким-то образом начинаем этот процесс. (01:34:15)

Ученик: Но мы не говорим о такой опции. Мы говорим, что всё время они выбирали отдаляться от религии, ассимилироваться, и так далее. И вследствие этого навлекали на себя что-то из того немногого, что они знали. Но вы говорите, что, что бы они ни делали, они все равно должны были пройти эти страдания для того, чтобы подняться над знанием, над религией.

М. Лайтман: Да, потому что эти решимот, в конечном счете, собираются в общем кли души, и с помощью этих решимот − когда погибли 6 миллионов и еще сколько вокруг этого страдали, и так далее, и в человечестве сколько страдали, 20 миллионов погибло и еще сколько, и инквизиция, и в эпоху Сталина, и так далее − это все для того, чтобы в желании получать собралось огромное страдание от того, что оно находится в намерении ради получения, и позволить решимот святости начинать действовать. Почему? Так. По нашей логике, этому нет никакого оправдания. И кто делает все эти ужасы? Творец. Суди Его.

Вопрос: Все эти ваши объяснения, именно они и показывают разницу. Если человек может написать книгу, если ее написал какой-то антрополог, он хочет увидеть какое-то социальное явление. Если это историк, то историческое. Если каббалист, то здесь должна быть какая-то ценность, какая-то важность каббалы. И я думаю, что необходимо здесь ввести сопереживание с человеком, который читает. И говорить о решении.

То есть мы должны быть следующим поколением тех статей, которые писал Бааль Сулам. Он описывает всякие явления, которые происходили в России, всякие психологические явления. Но то, что говорит наука каббала – это есть у нас и нет ни у кого другого. Кто-то может сказать, что это просто собрание каких-то исторических фактов, которые кто-то собрал и осветил определенным образом. И не обязательно есть этому какие-то доказательства. Это вызывает всякие разногласия. Что, человек, который сейчас требует равноправия, он должен быть наказан свыше? Или что, сейчас американские евреи будут говорить: нет, давайте вернемся в свою религию? Здесь должны быть другие какие-то доводы, и эти вещи должны быть сказаны четко и явно.

М. Лайтман: Очень хорошо. Поэтому я говорю вам, пишите то, что вы хотите сказать, то, что вы хотите добавить к книге, и высылайте нам. Посылайте Дуди Аарони все ваши записки, как к Стене Плача. Потом мы соберем их все вместе и сделаем очень важный урок «Что мы можем добавить к книге», чтобы читатель не вышел с каким-то нехорошим итогом, неверным. (01:38:10)

Вопрос: В продолжение того, что мы говорили, я хотел бы добавить, что мы видим во всех этих процессах, что у евреев, когда их притягивали в народы мира, не было проблем. Проблемы начинались, когда было требование со стороны народов, чтобы евреи поднимали их наверх, но они оставались в своем желании получать.

М. Лайтман: Они реализовали себя внутри народов мира в материальном желании получения, вместо того, чтобы использовать свое желание получать с намерением ради отдачи. Постепенно, чтобы развить себя и народы мира.

Ученик: Да, именно так. Мы изучаем переход от ло лишма к лишма, известная заранее хроника, что если не удерживать «Я первый, Я последний» в этом действии, то совершенно понятно, что это закончится плохо. Потому что элемент Творца не находится в еврее или в иудаизме, – все это идет на сторону желания получать и не дает пользы духовному подъему и связи с Творцом. (01:39:47)

М. Лайтман: Да, мы должны будем все эти вещи еще объяснять, и из этого также прояснять, что невозможно и нам проделать никакое действие духовного подъема, если мы не связаны со всей той частью, которую мы хотим притянуть с нами вместе, вывести с нами вместе на духовный уровень и так далее. Не поможет нам, мы не сможем выйти в духовный мир, если нам не станет ясно, что мы работаем в такой форме, что исправляем мир, а не себя.

Вопрос: Бааль Сулам в «Последнем поколении» пишет, что «есть стремление человека понять, что есть одна сила в мироздании», и он говорит о пропаганде и об удовлетворении потребностей, очевидно это нужно тоже добавить к нашему распространению.

М. Лайтман: Придем к этому.

Вопрос: Я прошу прощения, если это неуместно, но согласно книге, мое отношение к народам мира − все, что чувствую о них и думаю о них, и всё что я думаю по поводу ортодоксального иудаизма, от всего того, что происходит в Израиле, − я совершенно как чужестранец и ассимилированный, и совершенно отделяю себя от всего этого, я не знаю как это принимать. Может быть, вы можете объяснить мне, как это связано с моим исправлением? Может быть, я не понял что-то в своей жизни?

М. Лайтман: Я скажу тебе. Ты в своей жизни ничего не понимаешь, и не прикрепляй себе различные определения, кто ты, а просто учись без особых размышлений. У тебя пока нет никаких основ думать, а только усваивать материал, и воспринимать объяснение текстов Бааль Сулама. Если ты будешь заниматься этим вместо того, чтобы философствовать вокруг этого, рассуждать, то добьешься успеха. Это то, что нам нужно сделать. Нам ещё очень-очень много чему надо учиться, иначе наши действия будут неверными. (01:42:28)

Вопрос: Здесь, в Америке, мы видим, что ортодоксальные евреи и хасиды находится внутри себя: никого не трогают, не смешиваются с другими, не лезут в политику, то есть оставляют себе то, что для них важно и находятся в своей общине, не любят прогрессивных и всяких, кто лезет в Голливуд, и либеральных, и не лезут в американское общество, не нарушают семейных устоев американского общества и прочего, не лезут в Западное общество…

М. Лайтман: Да, они живут в гетто, это нам известно. Только бизнес и ультраортодоксальная жизнь. Что дальше? Так в чём вопрос?

Ученик: Вопрос, почему мы обращаем внимание здесь, особенно в Нью-Йорке, что именно эта община евреев, которые выглядят как евреи, традиционные евреи, они терпят самые сильные нападки, а либеральные евреи как раз наоборот.

М. Лайтман: Это пока что. Ненависть начинается с крайности, там, где всё ярко выражено, где наиболее ярко выражена разница между евреем и неевреем. Поэтому, видимо, начинают с тех, которые по своей одежде, по обычаям, по своей жизни выделяются. Потому что там их очень легко вычислить – и места, где они живут, и по всяким обычаям, и так далее. Но это перейдет и к остальным. (01:44:46)

Чтец: Да, это действительно парадокс, который отмечается в книге несколько раз. Профессор Луи отмечают: «Каждый раз, когда еврей ассимилируется – это вызывает антисемитизм, и антисемиты выявляют претензию, что они недостаточно ассимилируются. Это действительно парадокс, и евреи, которые видят, что они не ассимилируются, скажем ортодоксы – они первые принимают эту волну антисемитизма». Это первая волна антисемитизма.

М. Лайтман: Всё, вскоре вы нам расскажите о том, что даже в Америке это не просто. Может быть, в Америке не просто определить, кто еврей – кто не еврей, но они научатся это делать.

Вопрос: Здесь в Нью-Йорке, в Бруклине, большинство антисемитских нападок происходит со стороны афроамериканцев. Почему? Особая смесь этих антисемитских нападок на 90% именно со стороны афроамериканцев, и они не скрывают своих чувств? У остальных есть более глубокие причины? Почему именно афроамериканцы здесь отличаются активностью?

М. Лайтман: Прежде всего, они по своей природе более привержены религии, чем общая американская масса, это с одной стороны. За ними придут латинос, и кроме того, они чувствуют себя вплоть до сего дня все-таки угнетенными больше − со всем, что Америка сделала такие огромные шаги по направлению к равенству. Даже цвет − ты с ним ничего не можешь сделать. И это то, что действует на них, они чувствуют себя всё-таки не тем видом, не такими, как белые люди. И только с помощью науки каббала, когда мы начинаем говорить о внутренней части человека, и это то, что становится важным, − тогда ты можешь стереть эту разницу, только с помощью этого, когда ты смотришь на душу человека, а не на его цвет, на его внешние проявления. Потому что тело в этом мире, как пишет Бааль Сулам: «Нет у него никакого отношения к духовному». Поэтому, наверняка, это община афроамериканцев – она иная, поскольку они по своему характеру более мягкие, чем латиноамериканцы. Но всё-таки они будут такими, которые ещё пробудятся против евреев, потому что они почувствуют себя угнетенными. Это то, что происходит. (01:48:24)

Вопрос: Из вашего объяснения я понял, что не может быть единственной любви без того, что это будет направлено на Творца или с помощью Творца…

М. Лайтман: Потому что Творец сам мешает тебе объединиться. В конечном счете, никакое объединение, я уже не говорю о любви и таких вещах, ничто твое не поможет, не будет существовать, не осуществится, если здесь не будет единства Израиля, Торы и Творца. (01:49:06)

Ученик: Согласен с этим. И по поводу распространения. Вот этот еврей, которому мы распространяем. Мы видим, что есть люди, которые объединяются, но без Творца у них ничего не получается, кроме вреда. И есть такие кто, обращается к Творцу, но без объединения и любви, и у них тоже ничего не получается. Почему мы не говорим и об этом в распространении?

М. Лайтман: Я не знаю, что ты имеешь в виду, какое распространение? Если ты спросишь меня, – я еще не нахожусь ни в каком распространении. Я нахожусь в распространении по отношению к вам, только по отношению к вам. Мне больше нечего сказать. (01:49:50)

Вопрос: Когда в этом процессе падения, начиная со Второго храма, евреи потеряли как бы свой кредит, или всегда у них была возможность вернуться к связи с Творцом? Когда они потеряли эту возможность, и когда они получат ее заново, или вообще не связано с ними?

М. Лайтман: После разрушения Второго храма, что тоже является процессом, – это не сразу, и тут дело не в том, что здание рухнуло. Дело в том, что 1500 лет, вплоть до АРИ, когда начал новый свет светить душам, − и до того были каббалисты, но одиночки. И они жили ужасной жизнью. Скажем, РАШИ, все эти в Германии, в Испании, в Англии − их убивали, сжигали, чего только не было. Я был в этих местах, где евреев убивали, сжигали. Но таково изгнание. Свет начал проявляться со времени АРИ. РАМАК был последним в этом темном периоде, а АРИ первым в периоде света, и вслед за АРИ пришел Бааль Шем Тов. И результатом Бааль Шем Това были все каббалисты, которые вышли после него, и затем Бааль Сулам. (01:51:57)

Ученик: Вопрос, как пишет Бааль Сулам, что поколение достойно, и поэтому он появился. То есть это что-то такое свыше. Это не то, что они могли что-то изменить, а должны были просто до периода АРИ падать и деградировать, быть во тьме?

М. Лайтман: Да. Я не знаю, как сказать иначе, но, насколько я понимаю, эти периоды не зависят от нас. Как ты можешь сказать – вдруг появился Бааль Сулам, РАБАШ. И оба они, Бааль Сулам соответствует АРИ, а РАБАШ – Бааль Шем Тову. Я вижу, что так это повторяется. Ну, посмотрим, как мы можем реализовать их учения. (01:52:59)

Ученик: Вопрос: если мы сейчас находимся в таком вот окне возможности, мы снова можем впасть во тьму, или мы движемся к исправлению?

М. Лайтман: Да-да-да! Если мы, не дай бог, не добьемся успеха – то я даже думать об этом не хочу, когда будет мировая война, и кто знает, как пишет Бааль Сулам, что может пройти период в сотни лет, пока человечество не придет в себя после третьей мировой войны, и снова не начнёт это преодоление. Но Конец Исправления должен быть здесь, в этом мире, в этих материальных рамках, в которых мы сейчас живем. Этот мир не существует. Эта духовная форма, которую мы сейчас видим, как материальный мир, должна быть такой, и из нее должно начаться Исправление и Конец Исправления. И только вслед за тем, как мы завершаем Исправление в этой плоскости вместе с духовным, этот мир поднимается на духовный уровень. (01:54:28)

Ученик: То есть мы можем предотвратить изгнание?

М. Лайтман: Всё в наших руках пока что. Но у тебя есть определённое время, и поэтому нам нужно спешить. И ты видишь, как я толкаю, толкаю ежедневно, всё больше и больше. И вы должны только понять, что мы не можем избежать и каким-то образом не реализовать эту миссию. (01:55:02)

Ученик: Наша роль в этом месте, что мы, как Бней Барух, должны объединиться, сплотиться, насколько возможно использовать эту силу для того, чтобы вызвать осознание всего еврейского народа относительно его места в этой системе? На этом надо фокусироваться?

М. Лайтман: Я не знаю, как сегодня обратиться к еврейскому народу. Еврейский народ сегодня очень размазан по всему населению Америки и Израиля, и с вопросами иудаизм – не иудаизм. Распространение науки каббала в Америке и в Израиле – это две вещи, два таких центра, где мы должны вложить все свои силы, так вспахать и засеять! (01:56:04)

Вопрос: Можете ли вы сказать о той ступени, о которой вы говорите каждое утро, что мы хотим объединиться выше законов религии, знания?

М. Лайтман: Нам не нужно думать о религии, ни об иудаизме, ни о христианстве, ни об исламе, ни о чем. Религией называется любовь. Что говорит нам Бааль Сулам в статье «Суть религии и ее цель»? Кто помнит, что там написано? Религиозная форма… ну?

Чтец: «Последнее поколение». Бааль Сулам пишет там, что религиозная форма всех народов должна изначально обязать всех любви к ближнему. Что жизнь общества ближе, чем его собственная жизнь, «возлюби ближнего как самого себя» – это всеобщая религия для всех народов. И кроме этого, каждый народ может придерживаться своей религии, своих традиций, и нечего смешивать им одно с другим.

М. Лайтман: Это то, что РАБАШ называл обычаями: пожалуйста, выполняйте, никто не мешает. Но всё-таки истинная, высшая религия, которая должна быть принята всеми, как высшая вещь – это «возлюби ближнего своего как самого себя». Всё. (01:58:25)

Вопрос: Наш товарищ говорит: «Как делиться с товарищами всякими тяжёлыми чувствами на эту тему, и есть здесь смесь антисемитизма и всяких других социально-экономических проблем? Как нам работать с теми свойствами, которые пробуждаются по отношению к таким товарищам?»/

М. Лайтман: Я понимаю тебя. Это находится в рамках преодоления: насколько духовный посыл становится важнее материального ощущения. Если я должен одолеть свое эго и предпочесть сближение с Творцом всем земным проблемам, то тогда... Один рождается пуэрториканцем, неважно − латиноамериканцем, или африканцем или ещё кем-то. Он родился тем, а я родился этим, и у каждого, в соответствии с корнем его души, есть необходимость подняться выше материальных помех, которые являются не помехами, а условиями, в которых душа развивается, и подняться в направлении объединения, хотя мы и ненавидим друг друга. И поверьте мне: ненависть американцев или африканцев к евреем намного меньше, чем ненависть, с которой ненавидели ученики раби Шимона друг друга. Нам еще предстоит познакомиться с настоящей ненавистью. Поэтому все эти вещи – это детские игры, это глупость. Но знайте, что всё включается в те самые условия. Хочешь подняться, Творец тебе важнее, суть твоей жизни важнее тебе, чем те претензии друг к другу, в которых вы тут находитесь? Если нет, то оставайся в своем животном состоянии, вот и все. Только знай, где ты находишься. (02:00:50)

Вопрос: То есть, эти антисемитские чувства, которые пробуждаются в каждом…

М. Лайтман: Они также должны подняться над ними. Это весь Вавилон. Я не смотрю на Америку или на что-то. Я смотрю на Вавилон. И все вавилоняне должны подняться над их эго и проделать эту работу. Это условие на сегодня.

И мы тут функционируем, как Авраам, который тоже говорил: «Кто за Творца – ко мне!» И хотя мы и слабы, и такие несчастные, и многого не понимаем, но нам надо распространять эти святые писания Бааль Сулама. И всё. Но это тот же самый Вавилон и та же самая трудность, которая была во времена Авраама, только в форме, немножко более современной. Ну, так что? (02:01:59)

Ученик: Какой порядок внутренних действий я должен делать относительно появляющегося у меня ощущения?

М. Лайтман: Представь себе, что ты находишься в Вавилоне. И создается группа Авраама, которая говорит, что нужно быть во взаимной любви, во взаимном объединении между собой. И они готовы покрывать себя любовью «возлюби ближнего своего, как самого себя». И раскрывается ненависть по отношению к ним, что ты хочешь выкинуть, изгнать их оттуда. Они чувствуют эту ненависть и видят, что нет выхода: они обязаны оставить Вавилон. Так, представь себе, что ты будешь делать? Может быть, у тебя есть возможность соединиться с ними и пойти с ними вместе? Говорится не о материальной форме, что нужно пройти этот Ирак и Сирию, пока не доберешься до земли Израиля. А говорится о духовном подъеме. Может быть, у тебя есть возможность это сделать. Сейчас выбор в твоих руках. (02:03:22)

Вопрос: В общем, если мы рассматриваем весь этот процесс как состояния, которые проходит желание, то вне зависимости от того, сами мы к этому придем или под воздействием как бы тяжелых страданий, – есть какая-то особая точка, точка переворота, после чего человек поймет. Представляется, как будто это основа этого перехода. И вы в свое время говорили, что для народов мира, если он даже одно предложение прочитал и понял, принял его, то для него это может быть его личным Гмар Тикуном. Почему мы не можем подойти друг к другу здесь, в группе, и сплотиться настолько, чтобы не из-за боли, которая может быть, а из желания любить? Из желания быть больше, на большей высоте? (02:04:42)

М. Лайтман: У тебя уже есть желание любить, что ты действуешь из желания любить? Нам нужно стараться объединяться поверх нашего эго, ненависти между нами. Это пока показывает, где мы находимся. Это мера того, где мы находимся – мера ненависти друг по отношению к другу. Как мы стараемся подняться? Как вы, скажем, русские, начинаете подниматься над естественной ненавистью к евреям? Как подняться над ней? Как нам подняться также над нашими проблемами? И как нам там начинать соединяться? Это вещи очень интересные. Они еще не очень исследовались. Как это сделать в различных аспектах? Каково затем твое преодоление над естественным отторжением по отношению к евреям, как ты его преодолеваешь и от антисемитизма приходишь к объединению и любви? Как это превращается в экран? И ты уже начинаешь работать с этим по отношению к Творцу. Как я это делаю из моей точки? Здесь есть очень многое, что нам представляется как бы внутренним, психологическим, но это духовное.

Ученик: Вопрос именно в том, что я не чувствую, что я хочу любить, но я чувствую, что жить так, как сейчас, в ненависти ко всему – это уже как бы дальше некуда, по большому счету. И нехватка этого, возможности оправдания, хочешь ты или не хочешь… (02:06:56)

М. Лайтман: Да, тут надо решить, что взаимная ненависть только разрушает себя и никогда ни к чему не приводит. Невозможно на разрушении кого-то выстроить успех. Этот итог должен быть ясен человечеству после всего. И как результат этого, мы говорим: «Конец войнам», – то, что пишет Бааль Сулам в «Последнем поколении». Мы постепенно приближаемся к этой книге. И так это будет происходить. Что делать? Всё перед нами. Есть очень много проблем психологических, может быть государственных, социальных – неважно каких. Но в конечном счете вопрос - как подняться над ненавистью в различных формах? Есть только любовь и ненависть, больше ничего нет. Все остальное посередине, всякие такие ощущения. Так поэтому вопрос - как нам перейти от одного к другому. (02:08:15)

Вопрос: Два вопроса. Первый. Хочется, конечно, сказать, что Хаим с товарищами проделали огромнейшую работу, и фактически эта книга должна стать просто бестселлером у всех антисемитов, потому что это единственная, по сути, книга, где объясняется, почему такое отношение к евреям. И группам Америки, конечно, если у вас есть контакты, то обязательно им отправьте, всем: от Техаса и до Монтаны. И вопрос. Вот у нас группа Нью-Йорка и группа Торонто. Вы сейчас сказали, что антисемиты обычно первыми приходят к тем, кто внешне проявлен как евреи: в религиозной одежде и так далее. Наши группы, они внешне, как еврейская группа несмотря на то, что они в Америке там, они на иврите, в основном. Если я был бы антисемит, посмотрел телевизор, случайно как-то увидел бы каббалистический канал, наверно пришел бы к ним задать вопрос. С другой стороны, в России мы скованы нашими обстоятельствами и не можем так сильно распространять идею, вот эту книгу. Как нам помочь товарищам в Торонто, в Нью-Йорке? Как нам помочь им донести эту идею? И что мы можем сделать? (02:09:59)

М. Лайтман: Мы пока что учимся, пока что всё, что вы хотите сказать – пишите, не важно на каком языке, и посылайте Дуди, и затем подумаем. Нам нужно добавить к этой книге еще объяснение. Эта книга – только начало, нам нужно еще писать, если вы в состоянии, подводить итоги. Не важно, на каком уровне и насколько вы уверены или нет в том, что говорите. Пишите и посылайте, всё это войдет в наш общий почтовый ящик, и мы над этим будем работать, чтобы у нас был посыл − ясный, четкий, находящийся на уровне того, что могут принять люди, которые находятся на Нью-Йоркских улицах, и тогда мы будем распространять. Мы очень нуждаемся в материале, с которым можно обратиться к израильтянам, но пока совершенно неясно, как нам это сделать. Ну, посмотрим.

Ученик: И еще один вопрос. Тоже где-то читал, в разных местах, о том, что предвестники вот этого состояния, третьей мировой войны, и когда весь мир, наконец-то, уже ополчится полностью на евреев, будут, когда внутри мусульманской религии шииты начнут воевать с суннитами. И вот повоюют-повоюют, а потом поймут, что корень всех проблем – в Израиле. Сейчас Иран начинает уже как шиитское государство тихо-тихо воевать с остальными суннитскими государствами – это такой вот предвестник. Вот об этом что-то можете сказать?

М. Лайтман: Нет, я не думаю, что все эти спекуляции правильные, и не нужно об этом говорить. Нет, это не серьезно, не серьезно. Все зависит, все больше и больше, от Израиля. Не от государства Израиля и не от народа Израиля, а от этой духовной точки, которая называется «Израиль». И мы надеемся, что мы добьемся успеха в нашем объяснении, а пока нужно себя как можно больше подготовить к этому. Не нужно обращать внимание ни на какие внешние объединения. Пишите, на основе этой книги то, что вы думаете, и из всего этого будет продолжение.

Вопрос: Вы сказали товарищу, что наше объединение иногда мешает нам объединиться. Я хотел спросить, что если «Нет никого кроме Него», с одной стороны, и, с другой стороны, Творец мешает нам объединяться – что нам делать и как нам это делать?

М. Лайтман: То, что написано, что «Нет никого кроме Него» и что Творец делает всё – это верно, но Он делает всё в соответствии с тем, насколько мы делаем то, что мы должны сделать с нашей стороны. И поэтому, есть одно и есть другое, есть понятие работы нижних, иначе мы вообще не сидели бы, не учились, не требовали бы ничего, а жили бы как животные, управляемые одной линией: сверху вниз, без нашего фидбека в ответ снизу вверх. Но поскольку управление сверху вниз зависит от нашей работы и нашего обращения снизу вверх, то нельзя сказать, что Творец делает всё. Разумеется, Он делает всё, но в соответствии с тем, насколько мы вмешиваемся в Его мир, во всё Его управление. Всё. Мы это учим в науке каббала, без подъема МАН нет спуска МАД, и все зависит от нашего подъема МАН. Нам нужно поднять к Нему хисароны, потребности, сделать так, чтобы этот хисарон был как можно больше в том направлении, в котором Он нас хочет вести, и тогда управление нами будет управлением хорошим, а время − тем, что называется ахишена. (02:16:15)

Вопрос: Учитель, позвольте задать вопрос по теме урока и Арвутим, который состоится прямо после урока. Состояние всего мира сейчас сконцентрировано на Америку, где все это и происходит, а Арвутим – это для всех товарищей, независимо от того, на какой они ступени в постижении нашей науки. Как нам объединиться в Арвутим, чтобы было максимум пользы от этой встречи? Подскажите, пожалуйста.

М. Лайтман: Мы приближаемся к конгрессу, очень важному. Вы видите, в каком состоянии мы сегодня находимся, относительно предыдущих конгрессов, и этот конгресс − с очень большим внутренним содержанием, актуальным, подобного не было, в соединении групп, которые все больше и больше понимают, чем они занимаются, какова их обязанность. Конгресс становится очень важным. Он важен не потому, что мы там будем учить что-то новое, мы не можем в это время изучать новые вещи, большие. Но объединение, которое мы стараемся там проделать, должно дать новый вход высшему управлению в наши сердца. И поэтому конгресс – это собрание, в первую очередь, объединение. Так давайте будем думать об этом и продвигаться к этому, как ты говоришь. Все больше и больше объединения, когда мы соберемся и стараемся выстроить это объединения изо дня в день – это то, что важно. Я очень надеюсь, что вы поймете, раскроете, насколько мощно то, что вы делаете во всей действительности, во всех мирах (не только в этом мире, во всех мирах), она очень большая. И сейчас нам запрещено это видеть, но это просто действие очень важное, великое. Нет подобного этому. Именно в самом низком месте, где мы стараемся, мы такие ничтожные, в ничтожном мире, когда мы стараемся объединиться и поднять МАН, то наш МАН самый большой. Он самый высокий, он важнее всех предыдущих каббалистов, потому что мы находимся именно на самом низком уровне. И не было уровня подобно этому, чтобы люди, каким-то образом поднимали какой-то МАН из состояния, подобного нашему – не было такого! Поэтому вы понимаете, насколько это дорого для Высшего света, для Высшей силы. (02:20:07)

Вопрос: Вы сказали, что самое главное, что мы должны сейчас делать в результате изучения этой книги – это подъем МАН, что это как бы самое главное. А какой он должен быть, этот МАН, учитывая то, что мы проходим эту книгу? (02:33:37)

М. Лайтман: Хисарон. Хисарон – чего ты хочешь в сердце. То, что есть у тебя в глубине сердца, ты знаешь, или нет? Ты наверняка не знаешь. Ты должен будешь войти в сердце глубже, глубже и глубже, и понять, чего хочет сердце. И ты увидишь, что ты и сердце – это не одно и то же, совершенно не одно и то же.

Ты говоришь одно, а сердце говорит совсем другое. А Творец слышит то, что ты говоришь в сердце, а не то, что ты говоришь ртом. Так у тебя есть проблема.

Ученик: Так вот, чего сердце должно хотеть сейчас? О чем должен быть этот МАН? Включать народы мира, евреев, чтобы исправлялись, соединение наше на конгрессе в десятке? 

М. Лайтман: Сердце должно хотеть соединиться с Творцом. Быть в единстве с Творцом – это не объятия, не поцелуй. Это единство с Творцом. Но чтобы это соединение не было эгоистическим, ты должен к этому объединению присоединить между собой и Творцом все человечество, всю действительность. Чтобы всё было между тобой и Творцом. Так постарайся представить, что вся действительность должна быть между вами, чтобы ты любил всю действительность так, как Творца. Это называется «от любви к творениям к любви к Творцу». И так проверяй себя. (02:35:43)

Ученик: Да, вот такой вот МАН, когда я там связываюсь с десяткой и со всем миром, где-то там народ Израиля еще, который должен тоже исправляться, вот такой МАН, в принципе, может как бы выполнить нашу роль и предотвратить эти все беды, о которых вы говорите?

М. Лайтман: Еще раз?

Ученик: Этот МАН, когда я включаю в себя десятку, весь мир, народ Израиля…

М. Лайтман: И Творца, весь этот сэндвич, где весь мир − между тобой и Творцом, и тогда здесь ты, с другой стороны Творец и весь мир посередине. И ты просишь, чтобы Израиль, Тора и Творец были единым целым.

Ученик: Это та работа, которую только мы делаем, да? То есть мы об этом не говорим всем остальным и в частности народу Израиля, что это требование, которое в принципе должно быть выполнено? (02:37:01)

М. Лайтман: Нет, мы этого не говорим, потому что мы обращаемся к людям, которые не знают и не понимают, мы говорим им только, что объединение между нами является спасением для всего мира. Всё. И поэтому нужно объединяться, нужно найти способ объединиться, иначе наш мир разрушится. Земной шар и так нас не терпит, ты видишь, что происходит. Мы придем к состоянию, когда он начнет выкидывать нас, выбрасывать нас, просто будут такие природные явления, что мы не сможем продолжать жить. Да, выживать, не сможем выжить. Об этом говорится, и это близко. Это хуже мировой войны. Будет проблема. У Творца есть много средств для того, чтобы пригнуть нас. Он уменьшает процент кислорода в воздухе и посмотрим на тебя, как будешь существовать, и тогда у тебя в голове не будет глупостей. (02:38:47)

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/KzqiRfsB?language=ru