Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Ежедневный урок №2, 11 января 2020 года.

Еврейский выбор: единство или антисемитизм, глава 7.

Чтец: Книга «Еврейский выбор: единство или антисемитизм», глава семь, раздел второй.

Вторая программа: Заставить евреев уйти.

Мы уже показали, насколько далеко нацисты пошли на то, чтобы поощрить эмиграцию в Палестину в качестве средства решения «еврейского вопроса». Они не только поддерживали сионистские организации, но и жестоко подавляли не сионистские и особенно ассимиляционные еврейские организации. Фрэнсис Никосия и Дэвид Скрейс пишут в «Еврейской жизни в нацистской Германии», что «между 1933-м и 1935-м годами сионистское движение быстро стало единственным политическим выбором для евреев в Германии, поскольку его рост вскоре опередил рост числа не сионистских организаций и стал доминировать в политической дискуссии немецко-еврейского руководства в Берлине. В ноябре 1935-го года (Verband nationaldeutscher Juden (VnJ) Ассоциация немецких национальных евреев была распущена, и организация CV была вынуждена изменить свое название на (Centralverein der Juden в Deutschland) «Центральная ассоциация евреев в Германии», переименоваться в «Центральная организация евреев в Германии» и ликвидировать все «ассимиляционные» тенденции. Организация RJF – организация, уволившихся немецких евреев, была уничтожена в течение нескольких последующих лет. И поскольку члены организации CV и RJF стали более неактуальными, обе сионистские организации стали единственными еврейскими организациями политического характера, которые продолжали функционировать и расти… (02:17)

М. Лайтман: Как мы можем представить себе это в сегодняшней Америке? Законы не меняются, меняются земные условия тут и там, не более того. Как изгнали из земли Израиля, из всех стран, – тот же закон работает, не то, чтобы у Творца не было фантазии, ничего нового не смог бы сделать. Это закон природы, который таким образом, по сути дела, материализуется. Как он может материализоваться сегодня? У тебя есть ответ? Пожалуйста.

Ученик: Например, выбросить все демократические партии иудеев, не разрешать им быть членами демократической партии. И только те, кто поддерживает на самом деле страну Израиля, разрешат им, может быть, быть какой-то частью в каких-то других партиях.

М. Лайтман: Как подготовка для выхода.

Ученик: Да, мы уже видим признаки этого, я не говорю что-то новое.

М. Лайтман: Нет, то, что вскоре начнут демократы очищать себя от евреев, это наверняка. Это не сразу же, не сейчас, они еще достаточно сильны, но признаки уже есть.

Вопрос: В 30-х годах была огромная поддержка сионистских движений, и поддерживали иудеев возвращаться в Израиль. Но сегодня видим, что есть множество противостояний и израильских организаций, действующих против.

М. Лайтман: Мы сейчас не говорим об Израиле. Скажем, нет Израиля. Какой-то остров в Карибском море, неважно. (04:38)

Ученик: Нет, в этом собственно вопрос. Тогда в Германии были две опции: или выезжайте в Израиль. Сегодня и Израиль не любят, если спрашивают себя, куда, какая будет следующая станция, с точки зрения американского еврея? Куда?

М. Лайтман: Я не вижу. Если ты меня спрашиваешь, нет никакого другого места. Нет места здесь, пусть взорвется страна Израиль, разорвется – будет место для всех. Будет здесь, как Сингапур, неважно. Будет место для всех. Пускай приезжают 20 миллионов.

Ученик: Я говорю с точки зрения восприятия.

М. Лайтман: Восприятие изменится. В то время, как начинают получать удары, все меняется.

Ученик: Нет, восприятие не евреев. Я говорю об американцах. Тогда Израиль был в надежде, иудеи, народы мира, мы даже в Германии видели, и показывали это еще, как правильное решение. А сегодня, здесь, в Америке есть огромное противостояние не иудеев самому существованию Израиля, действиям Израиля. Поэтому я не знаю, является ли это вообще опцией, с точки зрения людей…

М. Лайтман: Ну, ладно, это не зависит от них, а от того, что есть у нас еще одна сила, кроме американской публики. Понимаешь? Я не думаю, что будет что-то другое, я не думаю, что они начнут. Может быть, будут голоса, что нужно выбрать какое-то другое место. Не знаю, в каком месте вообще захотят их принять. Я не чувствую такого места на земном шаре, чтобы захотело принять евреев.

Ученик: Сегодня ощущается давление, оно гораздо больше, чем было тогда. Потому что тогда было еще можно подумать о порядке: давайте пойдем в Палестину, пойдем сделаем страну. Сегодня ни иудеи не думают об Израиле, ни американцы.

М. Лайтман: Так еще немного давления, и они увидят, что нет места. Просто нет места, ты понимаешь? Это, как ты приезжаешь в какую-то гостиницу, и говорят тебе: «Есть только одна комната. Хочешь – пожалуйста. Нет? Не бери». Все. Так выбора у тебя нет. (07:31)

Вопрос: Звучит так, как будто все организации, которые пытаются представлять хорошего иудея, того, который знает, как вливаться во все эти BDSы и прочее, то, о чем сейчас читали, и их тоже уничтожат, потому что они дают повод евреям остаться, как бы ассимилироваться, или что-то еще.

М. Лайтман: Да, все будет крутиться только вокруг одного – выдворить нас из Америки, выбросить оттуда, и все. И они все, из всех слоев американского общества, все будут в едином мнении. Это сплотит общество, это хорошо для общества, будут чувствовать, что есть у них сейчас один враг на всех, связывающий их, объединяющий их вместе. (08:35)

Ученик: Один из путей, через который они будут выдворены из Америки, это университеты. Есть огромное количество организаций в университетах, и они оказывают огромное давление на евреев. В этих университетах огромный антисемитизм. Когда твои дети не могут пойти в университет, это очень серьезный повод уехать. Ты думаешь о будущем своих детей. Например, в Торонто есть университет, в котором настолько антисемитизм велик, что ты боишься просто послать своих детей туда. Не можешь думать о будущем своих детей – это один из поводов, как можно выдворить их. Или через разнообразные религиозные, христианские организации, которые убедят тебя, что не должен будешь здесь находиться, они тоже проводят кампанию, которая побудит иудеев уехать в Израиль.

М. Лайтман: Да, что поделаешь. Я бы, конечно же, порекомендовал им уже сейчас подумать об этом. Потому что потом будут законы, когда они не смогут вывезти свое имущество: пускай уезжают так, с чемоданом в руке, то, что есть у тебя, и вперед, в лучшем случае. (10:14)

Чтец: Продолжаем.

Резкое увеличение общественной активности различных организаций, связанной с сионистским движением в Германии, свидетельствуют о его все более доминирующей роли в еврейской жизни в Германии в 1930-х годах. На мероприятиях, которые были почти ежедневными, обсуждались темы такие, как бесполезность эмансипации и ассимиляции, как решения еврейского вопроса, правильность сионизма, а также проблемы, связанные с работой по созданию поселений в Палестине. На курсы иврита возрастает спрос, так как все больше молодых людей рассматривают возможность эмиграции из Германии в Палестину. Выдающиеся берлинские сионисты, такие как раввин Йоахим Принц, Курт Блюменфельд, Георг Ландауэр, Зигфрид Мозес и другие, часто выступали в Берлине и постоянно ездили в другие немецкие города ради выступления в них. Некоторым, например Блюменфельду, Ландауэру и другим, было разрешено время от времени возвращаться в Германию после эмиграции в Палестину в 1933-м году для выступления на сионистских собраниях. Все события были зарегистрированы властями, и полицейские всегда присутствовали на мероприятиях. Согласно полицейским отчетам, посещаемость, особенно в Берлине, почти всегда была очень высокой – от ста тысяч и более, и полицейские отчеты всегда выражали удовлетворение ходом событий, особенно акцентом программ на выполнение всех задач, содействующих эмиграции в Палестину». (12:11)

Несмотря на их усилия, фактический темп еврейской эмиграции в Палестину не удовлетворил нацистов. После первоначального терпимого темпа более ,чем 26 600 еврейских эмигрантов из Германии в Палестину, в период между 1933-м и 1935-ми годами, поток сократился еще больше.

После того, как Мильденштейн покинул офис по делам евреев, Германия продолжала настаивать на еврейской эмиграции, хотя становилось все более очевидным, что ее целью было скорее изгнать евреев из Германии, чем поддерживать сионизм как таковой. «Хотя судьба (Соглашения о передаче) не была урегулирована…, и соглашение продолжало действовать до декабря 1939-го года (через два месяца после начала Второй мировой войны), политика поощрения еврейской эмиграции из Германии в Палестину поддерживалась и даже усиливалась в 1938-м году», – пишет Фрэнсис Никосия в «Сионизме и антисемитизме в нацистской Германии».

Несмотря на усилия Германии по побуждению евреев к эмиграции в Палестину, политические препятствия, находящиеся вне их контроля, начали накапливаться. «Первые четыре года после того, как Уокоп был назначен Верховным комиссаром, были расцветом сионистской истории в Палестине», – пишет историк Мартин Коннолли. Однако, третьего марта 1938-го года сменился Уокоп, потерявший доверие своих начальников в борьбе с арабскими беспорядками 1936 – 39-го годов, он был заменен на сэра Гарольда Альфреда Мак-Майкла. Мак-Майкл, как говорит историк Иегуда Бауэр, «не был великим другом евреев, сионизма или еврейского агентства». Он затруднил иммиграцию в Палестину для евреев и препятствовал попыткам Германии отправить их туда.

Столкнувшись с практически закрытой дверью в Палестине, – за исключением нелегальной эмиграции, которая была лишь частью того, на что рассчитывали нацисты, – Германия начала искать другие альтернативы. Оглядываясь назад, совершенно ясно, что отъезд Уокопа ознаменовал начало закрытия двери для евреев в Европе.

М. Лайтман: Посмотрим, как это произойдет в Соединенных Штатах. История повторяется, и она продолжается согласно законам. И каждый раз это повторяется. Мы это можем видеть, но каждый раз с большей жестокостью. Нельзя говорить о тех изгнаниях, которые происходили в Европе из страны в страну, и в Германии, когда уже закрыли возможности вообще куда-нибудь выехать. (15:44)

Чтец: Подзаголовок «Ложь на встрече Эвиана».

Всего через девять дней после замены Уокопа в Палестине неблагоприятным Верховным комиссаром, произошло еще одно негативное событие. 12-го марта 1938-го года после серии издевательств над австрийскими лидерами со стороны нацистской Германии, лидеры подали в отставку, и немецкая армия вторглась в Австрию и объявила аншлюс («союз») Австрии с Германией.

Для австрийских евреев это явно означало проблемы, и давление на эмиграцию из Австрии существенно возросло. Редакторы и источники Международного альянса памяти жертв Холокоста Корри Гутштадт, Томас Латс, Бернд Ротер и Йессика Сан-Роман объясняют, что «вследствие растущего числа беженцев после аннексии Австрии президент США Франклин Рузвельт приложил новые усилия для решения проблемы беженцев. Он пригласил все заинтересованные государства на международную конференцию, которая состоялась в июле 1938-го года в Эвиан-ле-Бен, во Франции, недалеко от швейцарской границы. Как известно, представители 32-х государств не смогли найти необходимое решение вопроса, ради которого была организована встреча. Хотя большинство участников выразили сожаление по поводу трагической ситуации беженцев, они также объявили, что их страны не могут получить больше вновь прибывающих. Стало очевидным, что администрация США и несколько европейских государств ожидали, что Латинская Америка и Африка будут подходящим местом для евреев, покидающих немецкие владения. Тем не менее предложения помощи не поступали ни от одного из латиноамериканских участников, за исключением Доминиканской Республики Рафаэля Трухильо. Более того, в итоговой декларации конференции даже не критиковалась антиеврейская политика Германии, которая привела к кризису».

Фактически, «единственным конкретным результатом Эвианской конференции было создание Межправительственного комитета по делам беженцев (IGCR), которая фактически взяла на себя все те же задачи, которые Верховная комиссия Лиги уже не выполнила: организовать передачу принадлежащих евреям активов из Германии и найти новые возможности для поселения еврейских беженцев. К тому времени началась война, а межправительственный комитет так и не смог представить список стран, желающих принять евреев, покидающих Германию. Казалось, это оправдывало пропаганду Иосифа Геббельса о том, что государства, критикующие Германию за ее антисемитизм, тоже не хотят евреев». С учтивым равнодушием страна за страной освобождались от принятия евреев. Австралийский делегат Т. В. Уайт с сарказмом отметил: «Поскольку у нас нет настоящей расовой проблемы, мы не хотим ее завозить». (19:33)

К позору конференции в Эвиане можно добавить активное участие некоторых из самых выдающихся евреев Америки в препятствии исходу австрийских и немецких евреев. Сол Блум, ортодоксальный еврей, который был председателем комитета Палаты представителей конгресса по иностранным делам, был выбран администрацией Рузвельта в качестве делегата США на фиктивной конференции по вопросу беженцев в Эвиане – Франция, в 1938-м году, и на столь же фарсовой конференции беженцев на Бермудских островах пять лет спустя, о которой будем говорить позже в этой главе.

После конференции директор Межправительственного бюро по делам беженцев Джордж Рубли, назначенный делегатами конференции в Эвиане для ведения переговоров с нацистами об условиях эмиграции, был очень пессимистичен. Рубли «сказал делегации еврейских религиозных лидеров, что задача бюро уперлась в беспрецедентные трудности». Однако Блум никогда не выражал никакого недовольства результатами конференции в Эвиане.

Одним из доказательств того, что США никогда не намеревались принимать беженцев из Германии, является меморандум, написанный тогдашним заместителем госсекретаря Бенджамином Уэллсом 17-го ноября 1938-го года, всего через четыре месяца после Эвианской конференции и всего через неделю после Хрустальной ночи (ночи разбитого стекла), когда нацистские военизированные подразделения СА и мирные жители провели серию скоординированных нападений на евреев по всей Германии и в некоторых частях Австрии. Меморандум не только демонстрирует нежелание США помогать немецким и австрийским евреям, но и утверждает, что делает это при поддержке американского еврейства: «Посол Великобритании позвонил мне сегодня утром. ... Он сказал, что британское правительство хотело, чтобы правительство Соединенных Штатов "разрешило" немецким беженцам въезжать в Соединенные Штаты. Я напомнил послу, что президент только два дня назад официально заявил еще раз, что правительство не намерено увеличивать квоту, уже установленную для граждан Германии. Я добавил, что у меня сложилось очень сильное впечатление, что ответственные лидеры среди американских евреев будут первыми, кто будет призывать нас не вносить изменений в нынешнюю квоту для немецких евреев». (22:24)

Еще одно доказательство того, что вся конференция была поддельной попыткой изначально. Это произошло 12-го июня 1939-го года, когда государственный секретарь Корделл Халл написал телеграмму послу США в Соединенном Королевстве Джозефу Кеннеди-старшему. Халл сослался на план, предложенный Гербертом Уильямом Эмерсоном, преемником Рубли в качестве главы Межправительственного комитета по делам беженцев. План предполагал, что страны назначения, (в которые намеревались прибыть иммигранты), будут давать один доллар на каждый доллар, пожертвованный частными организациями для финансирования эмиграции беженцев. В телеграмме Халла недвусмысленно указывалось, что США не желают выделять какие-либо ресурсы для спасения беженцев из Европы ни на каких условиях. «Мы считаем, что очень важно, чтобы вы всячески препятствовали внедрению любого официального плана, который сделал бы финансирование эмиграции беженцев зависимым от участия правительства». Халл продолжает и признает, что «это правительство ясно дало понять с того времени, как начало и направило приглашение на конференцию в Эвиане, что, хотя оно желает помочь в упорядоченном решении проблемы беженцев (он не уточнил значение слова упорядоченный), ответственность за финансирование несут частные (а именно, еврейские) группы. Такое разочарование с вашей стороны, несомненно, избавит от замысла Эмерсона», – то, чего действительно хотел Халл. (24:20)

Однако, Соль Блум был не единственным евреем, который избегал каких-либо действий в пользу еврейских беженцев в Германии и Австрии или высоко оценил бы политику бездействия правительства США. Рав Иона Б. Вайз, председатель Объединенной распределительной комиссии по национальной компании, присутствовал на конференции в Эвиане в качестве неофициального наблюдателя. После конференции все, что он предложил, – это почести главе делегации США Мирону Тейлору. По данным Еврейского телеграфного агентства (JTA), Вайз «приписал успех конференции, как он выразился, личным усилиям Майрона Ч. Тейлора… Он похвалил г-на Тейлора за «прекрасную работу по поддержанию конференции ради того, чтобы избежать провала, предсказанного им циничными наблюдателями. Благодаря руководству Соединенных Штатов, которое раввин Уайз назвал «манной небесной для демократий Европы и Южной Америки», и личными усилиями господина Тейлора, конференция ознаменовала «начало новой эры», – в возвышении демократии от ее унизительного уважения к мировым тиранам», – сказал раввин Вайз. «Он служил главным образом для того, чтобы озвучивать ноты человечества и протестовать против проблемы, возникающей в результате действий тоталитарного правительства. Было удивительно, что 30 стран собрались вместе и практически согласились с тем, что проблема связана с человечеством, а не с проблемой нескольких групп людей».

Читая эти похвалы, легко забыть, что на самом деле конференция решила не делать что-нибудь для евреев. Чтобы скрыть свое бездействие, они назначили Джорджа Рубли вести переговоры с немцами. А чтобы гарантировать, что он не преуспеет, они заранее связали ему руки, приняв решение еще до начала конференции не открывать свои границы для беженцев. В этом духе бездействия «Раввин Вайз заявил: «Нет никаких надежд на дальнейшую массовую эмиграцию из Германии. Наоборот, на конференции, казалось, было решено, что Германии следует дать понять, что невозможно ожидать от народов мира принять массовый исход из этой страны». (27:03)

Очевидно, что у заместителя госсекретаря Уэллса было веское основание для его «очень сильного впечатления» о том, что евреи поддержали бы его отказ помочь немецким и австрийским евреям. Согласно Библиотеке и музею Авраама Линкольна, одним из «ответственных» еврейских лидеров был судья, активист Демократической партии и спикер для президента Сэм (Самуэль) Розенман, который «отправил президенту Рузвельту меморандум, в котором говорилось, что «увеличение» квот совершенно нецелесообразно. Это просто создаст «еврейскую проблему» в странах, увеличивающих квоту».

М. Лайтман: В сущности мы это уже чувствуем в духе американских евреев относительно евреев в других местах. Это и в те времена, и сегодня это еще больше во много раз. Их пренебрежение уже выросло намного больше, чем тогда. И в Израиле, и у евреев в любом месте. (27:20)

Чтец: Тем не менее, вероятно, наиболее откровенное проявление отсутствия сострадания евреев к своим единоверцам пришло в разгар дискуссий в Эвиане: 11-го июля 1938-го года, в разгар дискуссий, «пять ведущих еврейских организаций на конференции беженцев в Эвиане» направили «совместный меморандум… рассматривая массовую эмиграцию как решение еврейских проблем в Центральной Европе». Опасаясь, что это «произведет «Еврейскую проблему» в странах, увеличивающих квоту», – сказал Сэм Розенман, – евреи в потенциальных странах эмиграции пытались использовать бюрократию, чтобы убедиться, что большое количество эмигрантов не станет потоком. Поэтому в их меморандуме «предлагалось создать на конференции небольшой исполнительный орган для руководства и контроля за эмиграцией и ведения переговоров с Германией и странами эмиграции». Подписавшими меморандум были Совет по еврейству Германии, который явно не отрицал того факта, что у евреев нет будущего в нацистской Германии, представители Еврейской ассоциации колонизации JCA, Эмигрантской ассоциации ХИАС-МКА, Агудат Исраэль и Объединенного иностранного комитета, представляющего собой Джойнт и так далее, как англо-еврейскую ассоциацию, так и Совет депутатов. (30:15)

Чтобы добавить соль на рану, американский еженедельный журнал Hebrew наградил президента Рузвельта в 1938 г. американской Еврейской медалью «за выдающиеся заслуги в содействии улучшения взаимопонимания между христианами и евреями и за его усилие добиться гуманного решения еврейских кризисов». В соответствии с судьей, который решил вручить награду Президенту, по крайней мере, одной из причин его выбора было его «достижение на Эвианской конференции». По словам комитета, Рузвельт заслужил это, «потому что в прошлом году он взял на себя инициативу разрешения любого кризиса в еврейских делах и сделал все от него зависящее, чтобы найти гуманное решение; и потому, что он был ответственным за конференцию в Эвиане и оказанию помощи беженцам в Центральной Европе». (31:16)

Очевидно, перед лицом столь консолидированных совместных усилий евреев по предотвращению эмиграции немецких и австрийских евреев, а также с учетом присущего странам нежелания принимать евреев, конференция в Эвиане не имела никаких шансов предоставить какие-то реальные решения. Израильский историк из Калифорнийского университета Шауль Фридландер пишет: «В Эвиане не было дверей, и беженцам не давали никакой надежды». Вместо этого был организован «Межправительственный комитет по делам беженцев под председательством американского адвоката Джорджа Рубли». Как и ожидалось, «деятельность Рубли в конечном итоге не дала никаких результатов».

Мы обсудим деятельность Рубли в следующей главе, но, чтобы завершить обсуждение катастрофы на конференции в Эвиане, Фридлендер представляет, пожалуй, самое болезненное из всех: «Нацистский сарказм праздновал», – пишет он. «Для СД единственным результатом Эвиана было «показать всему миру, что еврейская проблема ни в коем случае не была спровоцирована только Германией, а была вопросом непосредственного мирового политического значения». Несмотря на общее неприятие государствами (членами конференции в Эвиане) того, как еврейский вопрос решался в Германии, ни одна страна, включая Америку, не объявила о своей готовности принять безоговорочно любое число евреев. Там не было принципиальной разницы между оценкой Германии в конференции Эвиана и следующим итогом, который написали корреспонденты Newsweek: «Председатель Мирон Тейлор открыл слушания: «Настало время, когда правительства должны действовать и действовать быстро». Большинство представленных правительств действовали быстро, захлопнув свои двери перед еврейскими беженцами». А газеты нацистской партии с триумфом возгласили: «Никто их не хочет». (33:41)

Гитлер тоже не упустил возможность ударить народы за их двуличие. В речи, которую он произнес 12-го сентября 1938-го года, он сказал: «В этих демократиях они жалуются на непостижимую жестокость, которую Германия использует, пытаясь избавиться от евреев. Но это не значит, что эти демократические страны теперь готовы заменить свои лицемерные высказывания актами помощи. Напротив, они с полной прохладой утверждают, что там, очевидно, места нет! Таким образом, они ожидают, что Германия продолжит держать своих евреев без всяких проблем, в то время, как империи демократического мира никоим образом не могут взять на себя такое бремя. Короче говоря, никакой помощи, только проповеди».

Для нацистской Германии отказ народов принять евреев был не просто признаком мирового лицемерия. Они доказали им, что, если они захотят избавиться от евреев в Германии, поскольку мир не хочет их, а евреи не хотят эмигрировать в Палестину, им придется самим решать «еврейский вопрос», даже если это означало гораздо более жесткие шаги, чем предпринятые до сих пор. В газетной статье от 24-го ноября 1938-го года очень четко сказано об этих мерах: «После объявления о необходимости полной сегрегации евреев Германии в особых районах и специальных домах, журнал СС пошел еще дальше: евреи не могли продолжать долгое время жить в Германии: «Эта стадия развития еврейских беженцев навязывает нам насущную необходимость уничтожения этого еврейского недочеловека, так как мы уничтожаем всех преступников в нашей стране: огнем и мечом! Результатом станет финальная катастрофа для немецкого еврейства и его полное уничтожение»». (36:11)

Подзаголовок Чудесное соглашение Рубли-Вольта о том, что ни одна страна не хотела.

Несмотря на провал конференции в Эвиане, немцы еще были далеко от того, чтобы отказаться от изгнания евреев. После конференции Хьялмар Шахт, президент Рейхсбанка (федерального банка Рейха), договорился о соглашении с Джорджем Рубли, главой Межправительственного комитета по делам беженцев. Однако переговоры шли очень медленно.

В конечном итоге Шахт был уволен – по причинам, совершенно не связанным с переговорами с Рубли, – и Рубли также ушел со своего официального поста. Однако он продолжал участвовать в продолжающихся переговорах. «Гельмут Вольтхат, один из высших должностных лиц администрации четырехлетнего плана, выступил с немецкой стороны, – пишет профессор Фридландер, – принципиальное соглашение между Вольтхатом и Рубли было достигнуто второго февраля 1939-го года».

«Грубо говоря, соглашение предусматривало, что 150 000 евреев с семьями первой руки смогут переехать в соседние страны за изрядную сумму денег на протяжении трех лет. В то время, как остальные евреи, в основном пожилые, те, кто не способен работать, останутся в Германии и Австрии. В соответствии с меморандумом правительства США «Соглашение Рубли-Вольта» могло бы спасти европейское еврейство от уничтожения, если бы было принято. Ниже приведены некоторые примечательные моменты и выдержки из этого соглашения: (38:11)

«Было установлено, что Германия настроена на принятие политики, которая будет всячески содействовать и поощрять эмиграцию евреев. Программа, аналогичная изложенной ниже, будет введена в действие, когда Германия убедится в том, что страны эмиграции имеют право принимать в настоящее время евреев из Германии в соответствии с программой.

2. В настоящее время в Германии осталось приблизительно шестьсот тысяч евреев, включая Австрию и Судетскую область. Из этого числа сто пятьдесят тысяч классифицируются как наемные работники; приблизительно двести пятьдесят тысяч считаются семьями наемных работников; остальные в основном пожилые и немощные, которые по этой причине не могут быть включены в эту программу эмиграции и поэтому останутся в Германии.

3. В категорию наемных работников должны входить все одинокие мужчины и женщины в возрасте от 15-ти до 45-ти лет, которые готовы работать и зарабатывать на жизнь, они готовы для эмиграции.

4. Зависимая категория, которая должна состоять из ближайших семей наемных работников, за исключением пожилых и непригодных работать.

5. Категория наемных работников, которая должна эмигрировать в первую очередь на протяжении трех лет, но не более, чем в течение пяти лет.

6. Все лица из категории тех, кто могут работать, как определено выше, должны быть приняты принимающими правительствами в соответствии с их установленными эмиграционными законами и практикой». (40:05)

Германия даже хотела обучать евреев за свой счет тех, кто могут работать, чтобы облегчить их эмиграцию:

11. Должны быть предоставлены возможности для переподготовки наемных работников для эмиграции, особенно в центрах сельскохозяйственной переподготовки, а также в ремесленных школах. Переподготовка должна поощряться».

Что касается большинства евреев, непригодных для эмиграции, а также престарелых и больных, Германия взяла на себя следующие невероятные условия:

13. Относительно ухода за пожилыми людьми и лицами, непригодными для эмиграции, которые не включены в эту программу и которым будет разрешено доживать свои дни в Германии, со стороны Германии предлагается, что эти лица и лица, ожидающие эмиграции, могут жить тихо, спокойно, если не произойдут какие-то чрезвычайные обстоятельства. Нет никакого намерения отделять евреев от остального населения. Они могут спокойно жить. Лица, пригодные для работы, должны иметь возможность трудоустройства, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Однако евреи, работающие в тех же учреждениях, что и арийцы, будут отделены от арийских работников.

14. Поддержка и содержание лиц, упомянутых в 13-м пункте, которые не могут зарабатывать себе на жизнь сами, будут датироваться в первую очередь за счет германского еврейства. Если вышеуказанных ресурсов будет недостаточно, для этих лиц будут предоставлены достойные условия существования с материальной точки зрения в соответствии с преобладающей практикой, касающейся общественной помощи обездоленным в целом для всех».

Несмотря на эти экстраординарные уступки со стороны Германии, ни одно правительство не желало брать евреев «в соответствии с их установленными эмиграционными законами и практиками», как было указано в шестом пункте. В результате соглашение так и не было выполнено, и тут же последовал Холокост. (42:18)

М. Лайтман: Вопросы?

Вопрос: Допустим, Африка или Южная Америка – были страны, которые готовы были принять?

М. Лайтман: Сами евреи?

Ученик: Ну да, они искали, куда еще можно.

М. Лайтман: Это было и с той стороны, и с другой стороны. Евреи думали, что как-то всё уладится, и эти страны тоже не были… Ну, состояние было, я не знаю точно, у тебя есть какие-то данные по поводу каждой страны?

Хаим: Единственная страна, которая была готова принять евреев, это Доминиканская Республика. Но туда евреи не хотели. Все остальные не хотели их.

М. Лайтман: Мы живем в другое время, всё происходит намного с большей скоростью, но по тем же рельсам. Так я полагаю. Дай Бог, чтобы я ошибался. (43:51)

Вопрос: Можете ли Вы коротко подытожить, почему немцы хотели избавиться от евреев в Германии?

М. Лайтман: Спроси сегодня любую страну, хотят ли они избавиться от евреев, – конечно да. Может быть, правительство не очень, потому что капитал, и всё-таки это ученые, люди сильные, которые приносят пользу государству, – но, в сущности, от евреев хотят избавиться все.

Ученик: Вопрос почему, можно ли привести причины.

М. Лайтман: Почему? Потому, что они евреи. И на это нет ответа. Потому, что они евреи.

Ученик: Какие принципы расового отношения нацистской Германии, не только к евреям, а ко всем, а еще – и как это связано с ассимиляцией евреев?

М. Лайтман: Закон чистоты расы. Я не знаю, я не вмешиваюсь в это, мне не важно, что там происходит. Я учусь из истории на сегодня и на завтра. Если он такой умник, пусть посидит в библиотеках и в архивах. Я учу это для того, как жить, а не для того, как быть умником. Я отношусь ко всем этим текстам и истории, как к тому, насколько можно понять, – поверить им, конечно, нет, насколько можно видеть здесь истину – тоже нет, – но всё-таки, чтобы мы знали, к чему мы приближаемся, согласно моему мнению. На меня могут кричать, могут говорить всё, что хотят, но мое мнение таково. (46:00)

Чтец: Подзаголовок: «Сент-Луис» – Круиз «Отдаление ада и возвращение назад».

Хрустальная ночь, которая произошла 9-10 ноября 1938 года, не была единичным событием. Это было скорее началом тщательно спланированной кампании по изгнанию евреев из Германии. Соглашение Рубли-Вольта было частью его, но, конечно, не единственной. Другая часть была проиллюстрирована грустной историей об океанском лайнере «Сент-Луис».

«13 мая 1939 года немецкий трансатлантический лайнер «Сент-Луис» отплыл из Гамбурга в Германии в Гавану, Куба. В рейсе было 937 пассажиров. Почти все евреи, которые бежали из Третьего Рейха. Большинство пассажиров-евреев подали заявки на американские визы и планировали оставаться на Кубе до тех пор, пока не смогут въехать в Соединенные Штаты». (47:09)

Немецкий капитан корабля Густав Шрёдер, которого Яд Вашем, официальный израильский центр памяти жертвам Холокоста, удостоил после войны звания «Праведника народов мира», убедился в том, что пассажиры чувствуют себя максимально комфортно. Несмотря на то, что многие члены экипажа носили нацистские эмблемы на форме, еврейские беженцы чувствовали себя как гости на круизном судне, а не как беглецы. «На поверхности, – пишут Сара Огилви и Скотт Миллер, директора Мемориального музея Холокоста в США, – отъезд нес все признаки нормальности. Играл ансамбль, флаги летали, друзья и семьи пассажиров корабля махали с пирса. «Я просто помню, как много бегал по кораблю, – вспоминает Кларк Блаттеис, – и вообще хорошо проводил время. В конце концов, это был роскошный корабль». «Мне это нравилось», – повторял Сол Мессингер, который праздновал свой седьмой день рождения во время путешествия. «Я выбрался и сделал то, чего не мог делать раньше. Звучала музыка Штрауса, а мы его уже не слышали давно».

Вместе с этим круиз всё-таки не был нормальным. Большинство пассажиров не собирались оставаться на Кубе постоянно, а лишь до тех пор, пока их номера не попадут в список ожидания для иммиграции в Соединенные Штаты. Тем не менее, несмотря на предварительное согласие кубинского правительства разрешить пассажирам провести время ожидания на Кубе, когда судно пришвартовалось в Гаване, пассажиры обнаружили горькую правду. «Совершенно неожиданно, – рассказывается, – произошли некоторые события, в том числе коррупция, политическая ситуация, публичная агитация против эмиграции, фашистское влияние, антисемитизм – сделали свое дело и большинство тех, кто был на борту «Сент-Луиса» стали нежеланными на кубинской земле. (48:52)

Вскоре после этого немецкий лайнер совершил рейс в пределах видимости Майами, где капитану Густаву Шрёдеру было запрещено остановиться. Несколько катеров береговой охраны США окружили судно, чтобы убедиться, что никто из потенциальных эмигрантов не пытается доплыть к берегу.

Обращения к президенту Франклину Рузвельту, которые ссылались на преследование, с которым столкнулись беженцы в их возвращении в Германию, остались без ответа. Наконец, 12 июня, после многих дней переговоров, Американский еврейский распределительный комитет (JDC) предложил решение. Несколько европейских стран, кроме Германии, согласились принять 908 пассажиров, остальные вынуждены были вернуться в Европу. Хотя в Великобритании оказались 288 беженцев, баланс пришелся на Нидерланды, Бельгию и Францию и на остальные, которые должны были быть захвачены Гитлером». (50:44)

Фридлендер пишет, что путешествие на Сент-Луисе обратно в Европу стало иллюстрацией ситуации еврейских беженцев из Германии. После того, как Бельгия, Франция и Англия наконец согласились предоставить убежище пассажирам, лондонская газета Daily Express пишет: «Этот пример не должен создавать прецедент. В этой стране нет больше места беженцам. Они становятся обузой». (51:11)

Но, вероятно, самым сильным признаком страданий и безнадежности пассажиров на борту Сент-Луиса было практически полное молчание американского еврейства в отношении кризиса, и особенно молчание рава Стивена Самуэля. Профессор Рафаэль Медофф, основатель Института исследований Холокоста пишет, что Вайс долгое время был руководителем сионистского направления американцев, лиге по защите евреев Американского еврейского конгресса и самым видным равом-реформистом в те дни. Но, вместе с тем, что он помогал своему народу, Вайс выбрал в данный момент полное бездействие и молчание, для того чтобы не потерять своих теплых отношений с президентом Рузвельтом. Океанский лайнер Сент-Луис не стал исключением. «Рав Вайс и другие американские еврейские лидеры публично ничего не говорили о корабле», - Медофф пишет, – евреи должны сохранять спокойствие». «Это было частично из-за того, чтобы считаться с усилиями Джойнта, которые вели закулисные договоры по распределению беженцев из Кубы в другие страны». Но еще больше, чем не поставить под угрозу переговоры, это «отразило глубокое отношение Вайза к тому, чтобы не испортить отношения с Рузвельтом, который не поддерживал принятие беженцев.

В защиту своего бездействия после того, как Сент-Луис был возвращен, было написано в еженедельном издании «Конгресс Бюлетень», что Вайс возглавлял движение, и он не согласился с обвинением в его сторону, говоря: «Отчасти проблема заключалась в том, что недавно была провозглашена британская Белая книга, ограничивающая еврейскую эмиграцию в Палестину, из-за которой ни один еврей не может быть привлечен к ответственности». Он утверждал, что другим источником вины были те еврейские группы, которые пытались решить проблему эмиграции путем переезда. Автор редакционной статьи, казалось, не замечал противоречия между обвинением в том, что Палестина была закрыта, и одновременно обвинением тех, кто искал европейских евреев в других странах. (54:08)

М. Лайтман: Творец подставляет такие сердца, но что поделаешь, факты – это то, что важно, а комментарии я не очень люблю.

Чтец: Подзаголовок. Для евреев Аляска - слишком холодно, Виргинские острова - слишком жарко.

Нежелание Рузвельта допускать еврейских беженцев с борта Сент-Луиса на американскую землю, и молчание Вайза на эту тему не было исключением. Это стало нормой. По словам известного журналиста Мэтта Лебовича  «влиятельный еврейский совет настаивал на сохранении радиомолчания после Хрустальной ночи». В соответствии с директивами Совета, состоящего из так называемых «оборонительных» организаций, издал следующие инструкции после погрома: «Не должно быть никаких парадов, публичных демонстраций и протестов со стороны евреев». Совет также напоминал американским евреям, что в их интересах не выступать за прием большего числа еврейских беженцев в страну». (55:28)

Когда Рузвельт спросил своего ближайшего советника Самуила Розенмана, видного члена Американского еврейского комитета: «Могут ли больше еврейских беженцев после «Хрустальной ночи» въехать в Америку с разрешения?», - Розенман выступил против такого шага: «Потому что это создаст еврейскую проблему в США». Лебович продолжает: «Еще хуже. Когда новости о Холокосте стали появляться на страницах американских газет, Розенман убедился, что Рузвельт не будет встречаться с 400 равами, собравшимися рядом с Белым дом, которых он, Розенман, назвал «средневековой ордой в 400 человек». На заключительном этапе Холокоста Розенман попытался предотвратить создание Совета по делам беженцев, предназначенного для спасения евреев от геноцида». На самом деле еврейские организации признали, что молчание является стратегией выбора, как выразился еврейский комитет в позиционном документе после «Хрустальной ночи». «Переселение беженцев помогает усугубить еврейскую проблему здесь», - говорилось в документе. «Предоставление работы беженцам в то время, как много американцев не имеют своей работы, естественно вызовет дурные чувства. Каким бы бессердечным это ни казалось, будущие усилия должны быть направлены на отправку еврейских беженцев в другие страны, а не привлекать их сюда». (57:16)

Примерно за шесть месяцев до разворота Сент-Луиса в обратную сторону появилась революционная идея, которая стала известна как Хавеннер, законопроект, который был предложен в качестве решения проблемы евреев Германии и Австрии. «В День благодарения 1938 года один смелый американский чиновник предложил смелый план спасения», - пишет профессор Медофф. «Цель плана: Аляска. В 1938 году это предложение не обязательно выглядело как фантазия, потому что министр внутренних дел, Гарольд Л. Икес, был его самым активным сторонником. На пресс-конференции в канун Дня благодарения, через две недели после «Хрустальной ночи», госсекретарь Икес предложил Аляску в качестве «убежища для еврейских беженцев из Германии и других районов Европы, где евреи подвергались жестоким ограничениям». По словам Икеса, Аляска была единственным владением Соединенных Штатов, которое не полностью развито. Тем временем защитники беженцев создали Национальный комитет по развитию Аляски, который создал коалицию для поддержки законодательства. Среди тех, кто поддержал эту идею были обладатели Оскар Луиза Райнер и Пол Муни, теолог Пол Тиллих, Комитет обслуживания американских друзей и Федеральный совет церквей. Тем не менее американские еврейские лидеры не поддержали проект. Глава американского еврейства рав Стивен Уайз предупредил, что план Аляски создает неправильное и пагубное впечатление, что евреи захватывают какую-то часть страны. Он утверждал, что расселение что там небольшого количества евреев, не является достаточным основанием для поддержки этого плана. Лейбористские сионисты Америки были единственной еврейской организацией, которая публично одобрила законопроект Кинг Хейвенера.

Доктор Уильям Р. Перл, исследователь Холокоста и подполковник армии США, служивший в группе по расследованию военных преступлений в Германии, подробно описывает еще один печальный случай нежелания правительства помочь в последующей репрессии евреев в отношении протеста: «Вопреки распространенному мнению, проблема евреев во время Холокоста заключалась не в том, как выбраться, а куда пойти. Ключевые фигуры в большинстве правительств по всему миру вместо того, чтобы облегчить свои эмиграционные законы, закрыли свои границы для преследуемых евреев или, по крайней мере, допустили только небольшое количество человек. Нацисты подожгли дом, а свободный мир закрыл двери», – так начинает свой доклад Перл. (01:00:38)

«Некоторые меры, принятые свободным миром, которые привели к гибели десятков тысяч, остаются малоизвестными», – продолжает Перл. «Главным среди них было срывание плана спасения Государственного комитета Соединенных Штатов, которые привели бы обреченных беженцам в Карибское море, особенно в малонаселенные Виргинские острова США, а также в Республику Гаити. Были предложены эти места.

«Еще 18 ноября 1938 года (еще до предложения законопроекта об Аляске) законодательные органы Виргинских островов приняли следующую резолюцию: «Из-за того, что мировые условия создали большие группы беженцев, и из-за того, что такие группы в конечном итоге мигрируют в безопасные места, и из-за того, что Виргинские острова Соединенных Штатов являются местом безопасным, они могут предложить своё место для беженцев. И поэтому будет принято решение Законодательного собрания Виргинских островов о том, чтобы объявить народам-беженцам со всего мира, что они могут найти утешение от своих несчастий на Виргинских островах Соединенных Штатов».

«Государственный департамент немедленно приступил к действиям, чтобы воспрепятствовать гуманитарным усилиям островитян и закрыть этот возможный путь спасения. Государственный секретарь Корделл Халл, который «рассматривал нацистскую «антиеврейскую кампанию» как внутреннее дело правительства Германии», направил письмо всем заинтересованным властям, назвав эту резолюцию «несовместимой с действующим законодательством». (01:02:31)

Халл не имел никаких оснований опасаться за проект. У него был Вайз, который поддержал его. «Рав Вайз отказался поддержать предложение о Виргинских островах», – говорится в статье вышеупомянутого Института исследований Холокоста им Дэвида С. Ваймана. Вайз объяснил коллегам осенью 1940 года незадолго до президентских выборов, «что прием беженцев на Виргинские острова «может быть использован, как шаг против Рузвельта в президентской кампании 1940 года». Поэтому, как сказал Вайз, «как жестоко, как я уже говорил вам ранее, что его переизбрание для нас гораздо важнее, чем допущение того, чтобы спасти нескольких человек, и не важно, насколько это опасно для нас». (01:03:29)

Даже среди членов своего собственного американского еврейства самый выдающийся американский еврейский лидер не пытался оправдать бездействие, когда дело дошло до помощи другим евреям в Европе. «Делегация студентов-раввинов, встретившаяся с Вайзом в 1942 году, получила следующий ответ. Когда студенты предложили призвать США принять еврейских беженцев на Виргинские острова, Вайз ответил, что евреям там будет «слишком жарко» поселиться там; когда они предложили Аляску, Мудрый сказал, что там будет «слишком холодно».

Бесстрашный американский историк Дебора Э. Липштадт, которая никогда не боялась заявить о своем мнении, даже если это означает необходимость защищать его в суде, пишет, что «появилось еще более резкое обвинение против Вайза и его коллег, что перекликается с тем, что я слышала на фестивале еврейского кино в Атланте. Эти американизированные еврейские лидеры, как утверждалось, не хотели, чтобы сюда приходили «евреи такого вида». Самуэль Мерлин, партнер Питера Бергсона, прямо так и сказал: их не интересовали «люди, которые ведут себя неловко». (01:04:58)

М. Лайтман: Кто-то хочет спросить что-то? Только по делу, только конкретно.

Вопрос: Мы читаем и слышим всё, что происходило в истории, и Вы нас предупреждаете, что это может произойти еще раз.

М. Лайтман: Поэтому мы читаем, чтобы увидеть эти вещи, которые произойдут снова. История копирует себя, она всё время себя копирует, отображает.

Ученик: Мы сидим здесь, конечно, мы не хотим, чтобы это произошло. С другой стороны, мы, говоря об американских евреях, не предлагаем им приехать сюда, хотя и говорим, что это может произойти еще раз. А если и приедут, то, судя по этой книге, что им здесь делать? Здесь войны и так далее.

М. Лайтман: Я не знаю, уважаемый...

Ученик: Нет, я про следующий шаг, что мы хотим, чтобы произошло?

М. Лайтман: Следующий этап? Полное исправление. Гмар Тикун.

Ученик: Но это самый конец.

М. Лайтман: Что мы должны делать? Объединяться.

Ученик: Ну, это понятно, известно. Я бы хотел обострить. Мы, с одной стороны, хотим всех призвать объединиться, потому что иначе будет катастрофа.

М. Лайтман: Если не объединимся.

Ученик: ...если не объединимся. С другой стороны, альтернатива: или мы их зовем переехать в Израиль, хотя здесь просто пик разделения, весь народ в раздоре, или же мы говорим им…

М. Лайтман: Мы не говорим им бежать, мы говорим им объединяться.

Ученик: Объединяться в Америке?

М. Лайтман: Неважно, где. (1:06:50)

Ученик: И это предотвратит следующий Холокост?

М. Лайтман: Разумеется. Конечно. Объединение должно быть именно здесь, на земле Израиля?

Ученик: Так по сути мы просим, стремимся к тому, чтобы американское еврейство объединилось?

М. Лайтман: Да, объединилось.

Ученик: И ради какой цели?

М. Лайтман: Избежать катастрофы. Продолжим. (1:07:18)

Чтец: Подзаголовок Мадагаскар – конечный пункт назначения до окончательного решения.

Когда разразилась Вторая мировая война, запертые двери свободного мира не оставили европейским евреям практически никаких вариантов, кроме как оставаться на месте и ждать своей судьбы. Хотя нацисты совершенно ясно дали понять с того момента, как они пришли к власти, что не потерпят присутствия евреев среди них, евреи отказались верить, что они упали с зенита в бездну, и избегали варианта Соглашения о передаче. Кроме того, у сионистов были свои опасения по поводу того, сколько еврейских капиталистов, как они определяли немецких евреев, они хотели в Палестине, чтобы не подорвать господство социализма в зарождающемся еврейском поселении.

И также польские евреи избегали Соглашения и даже не оспаривали иммиграционную квоту, установленную британским мандатом. Более того, и здесь сионистское руководство не хотело, чтобы ортодоксальные евреи-антисионисты, – те евреи, от которых бежало большинство сионистов – прибыли в Палестину, на землю Израиля, в подавляющем количестве. (1:08:48)

Когда дверь в Палестину начала закрываться, и нацистское давление усилилось в конце 30-х годов прошлого века, евреи испробовали другие варианты, но народы отклонили их просьбы при активной поддержке известных, в первую очередь американских, еврейских организаций. Конференция в Эвиане, океанский лайнер «Сент-Луис» и соглашение Рубли-Вольта лишь отразили врожденное нежелание народов помогать отчаявшимся евреям, и теперь они были во власти нацистов.

Тем не менее, нацисты еще не отказались от депортации евреев. С концом 19-го века, планы переселить европейское еврейство на остров Мадагаскар всплыли снова. В 1937 году «польское правительство направило комиссию из трех человек на Мадагаскар для изучения возможностей расселения там евреев». Комиссия вернулась с восточно африканского острова с пессимистическим представлением о том, что Мадагаскар не может содержать более нескольких тысяч семей. (01:10:00)

Тем не менее, 5 марта 1938 года офицеру СС, ответственному за принудительную эмиграцию евреев, Адольфу Эйхману, было поручено собрать материалы, чтобы обеспечить начальника полиции безопасности Рейнхарда Гейдриха «решением внешней политики, каким оно было между Польшей и Францией», т. е. план Мадагаскара. Эйхман старательно и дотошно приступил к работе. В заключение своего исследования он представил предварительную работу, проведенную полицией безопасности СД по проекту размещения примерно 4 000 000 евреев на Мадагаскаре. Впоследствии «29 мая 1940 года Гиммлер представил свой план Гитлеру и предложил «эмиграцию всех евреев в Африку или в другую колонию». (01:10:59)

В то время нацисты намеревались сделать план Мадагаскара «окончательным решением». Они не хотели физически уничтожать евреев, поскольку, как сказал Гиммлер, «один отталкивается от большевистского метода физического истребления людей по убеждениям и считает его «не по-немецки» и неосуществимым. Гитлер согласился на разработку плана Мадагаскара». Тем не менее, план Мадагаскара был надуманным и не имел шансов. Немцы намеревались посвятить Мадагаскар переселению евреев после того, как они завершат завоевание Франции и захватят ее колонии. Они завоевали Францию и захватили остров, но всё еще вопрос оставался открытым о транспортировке 4 000 000 европейских евреев в Африку, для которой у Германии не было достаточно больших ресурсов, поэтому транспортировка евреев должна была осуществляться на английских торговых судах, которые будут захвачены после уничтожения нацистами британских королевских военно-воздушных сил (ВВС).

В течение всего лета 1940 года и до осени того же года воздушная битва между ВВС и Люфтваффе бушевала изо всех сил. Тысячи самолетов были сбиты с каждой стороны, но ни одна из сторон не капитулировала. В конце концов британские воздушные силы победили в так называемой битве за Британию, и нацисты не смогли захватить британские торговые суда, и план Мадагаскара был отложен на неопределенный срок.

Хотя это совершенно не имеет значения для окончательного результата, здесь тоже вмешалась еврейская организация, и тоже не в пользу евреев. Согласно Еврейской виртуальной библиотеке, «обескураженный новостями о Мадагаскаре американский еврейский комитет во главе с Сэмом Розенманом, сделал специальный доклад, опубликованный в мае 1941 года, в котором была предпринята попытка продемонстрировать, что евреи не смогут выжить в условиях на острове. К тому времени, однако, нацисты уже шли полным ходом с другим «окончательным решением». (1:13:22)

М. Лайтман: Дальше, есть еще время.

Чтец: Подзаголовок Вилла на улице Ванзее 56/58

20 января 1942 года высокопоставленные правительственные чиновники нацистской Германии собрались на так называемую Ванзейскую конференцию, где должно было обсуждаться окончательное решение еврейского вопроса. Это стало официальной политикой Германии – уничтожить все 11 миллионов евреев, живущих в Европе и в Советском Союзе. Планы были изложены, переписи завершены, проблемы обсуждены и решены, и всё, что осталось, это выполнить план в каждой стране, поскольку немцы надеялись продвигаться в Европе и также выйти за ее пределы. Все было методично, и всё было просчитано.

В документе Ванзее, напоминающем декрет Альгамбры, указ об изгнании евреев Испании, не было драмы, никаких выражений одиума, только факты и подробности. Даже такие слова как «истребление» и «убийство» отсутствовали в протоколе конференции. В документе просто говорится: «Приблизительно 11 миллионов евреев будут вовлечены в окончательное решение европейского еврейского вопроса». Именно такой мягкий прозаический тон делают итоговый документ Ванзейской конференции настолько пугающим и ошарашивающим. (01:15:01)

Например, на странице шесть в документе представлен список Эйхмана, в котором подробно указано, сколько евреев проживает в каждой стране. Есть шестой рисунок, это шестая страница вот этого документа ванзейского. Страны делятся на две группы: A) под прямым (или частичным, в случае Виши, Франция) контролем или оккупацией Рейха, и Б) союзные или нейтральные страны, не воюющие с Германией. Всего Эйхман насчитал более 11 000 000 евреев. Однако на странице седьмого документа поясняется, что в нем учитываются «только те евреи, которые все еще придерживаются еврейской веры, поскольку в некоторых странах до сих пор нет определения и термина как такового «еврей» в соответствии с расовыми принципами».

Вслед за статистикой приходит крайне удручающая информация об «уровнях еврейства» и о том, как следует обращаться с каждым уровнем, поскольку «предпосылкой абсолютного решения еврейской проблемы является также решение проблемы смешанных браков и лиц смешанного происхождения», смешение крови. Статистика относилась только к евреям смешанной крови, так как таблица на странице шесть относится к полным евреям, судьба которых не обсуждалась, и их предстояло уничтожить. (01:16:47)

Смешение крови первой степени с двумя еврейскими бабушкой и дедушкой должны были считаться полными евреями и быть истребленными. Но, если по какой-либо причине первая степень смешения разрешила остаться ему или ей в живых, они «будут стерилизованы, чтобы предотвратить любое потомство и устранить проблему лиц смешанной крови раз и навсегда».

Вторая степень кровосмешения, это когда только еврей только один из дедушек или бабушек, они будут рассматриваться как немцы, но оба родителя не являются лицами смешанной крови, или этот человек имеет особо нежелательную внешность, которая внешне отмечает его как еврея, или особенно есть какие-то записи полиции и политические записи, которые показывают, что он чувствует себя или ведет себя как еврей.

Смешанные семьи полных евреев и немцев будут проверяться индивидуально. Если они имеют последствия для немецких родственников, они будут «эвакуированы» в гетто. (01:17:57)

Смешанные семьи первой степени и немцев: 1) Без детей, только смешение, они будут эвакуированы. 2) С детьми, если дети считаются евреями, они будут эвакуированы вместе с родителями. В противном случае, только еврейский родитель будет отослан.

Семьи, в которых оба родителя являются в первом кровосмешении: вся семья должна быть эвакуирована. Это также касается, когда оба родителя будут находится в первой степени смешения.

Впоследствии участники обсудили проблемы, которые могут возникнуть из-за стерилизации, и вместо этого решили предложить правительству объявить закон о том, что «эти браки расторгнуты». (01:18:50)

Чтец: Подзаголовок: Сговор с целью сохранения молчания.

После конференции Ванзее нацисты сразу же приступили к работе, создав повсюду лагеря смерти на оккупированной немцами Польше, и начали операцию Рейнхард: план уничтожения польского еврейства. Тем летом операция «Рейнхард» вступила в полную силу, и за четыре месяца, с августа по ноябрь 1942 года, было убито более миллиона евреев.

Несмотря на попытки нацистов скрыть свои злодеяния, новости о геноциде просочились, и союзники узнали о зверствах, разворачивающихся на оккупированных нацистами территориях. По словам известного историка Уолтера Лакера, «можно было ожидать, что евреи из окружения Рузвельта обратятся непосредственно к Рузвельту от имени евреев». Но за исключением министра финансов Моргентау, никто не обратился к президенту за поддержкой и с просьбой о спасательных акциях. Эти чиновники считали себя американцами, которые оказались евреями, - ну, иногда, к несчастью, это было так. По разным причинам, 10 членов еврейской делегации в Конгрессе, три из которых возглавляли комитеты, которые были в состоянии помочь в спасении, – Иностранная комиссия ( Соль Блум), Иммиграция и натурализация (Сэмюэль Дикштейн) и Судебная система (Член палаты представителей (Эммануил Селлер) - также не хотелось бы давить на вопрос либерализации иммиграционных законов».

Если бы не скоординированные усилия правительства США, вышеупомянутого Стивена Вайза и других еврейских организаций, мир узнал бы о Холокосте гораздо раньше, чем это произошло. В своей книге «Shake Heaven & Earth» журналист Луи Рапопорт упоминает письмо Вайза президенту Рузвельту с просьбой о встрече с еврейскими американскими организациями, в которой президент предложит свой «обнадеживающий и утешительный ответ». (01:21:25)

И есть причина того, что Вайз не зря просил, почему за что-то большее, чем утешительные слова. В письме , которое было отправлено 2 декабря 1942 года (можно показать 7-ой рисунок – это письмо Вайза), Вайз признает, что он знал о геноциде в течение многих месяцев, но молчал об этом для того, чтобы и другие еврейские организации делали то же самое. По словам Вайза, «решение Гитлера было истребить еврейский народ во всех странах, где Гитлер захватил власть, и там было убито целых два миллиона». Несмотря на это, Вайз говорил: «Мне удалось вместе с руководители других еврейских организаций, скрывая от прессы и поддерживая постоянную связь с Государственным департаментом. Даже после того, как стало известно о Холокосте, Вайз пытался подавить требования евреев от американского правительства действовать в пользу европейского еврейства и блокировать протесты против бездействия правительства. Медофф пишет в своей книге «Воинствующий сионизм в Америке»: «По мере того, как дальнейшие подробности геноцида доходили до Запада, сионистские организации -… организовали конкурс «Мы никогда не умрем», чтобы предать гласности бедственное положение европейских евреев. ... В трех действиях «Мы никогда не умрем» театрализовали главные события еврейской истории и вклад евреев в цивилизацию, и массовые убийства, которые производили нацисты. Его два благотворительных выступления в Мэдисон Сквер Гарден 9 марта просмотрели более сорока тысяч зрителей. Когда в следующем месяце это было организовано в Вашингтоне, Зал Конституции, округ Колумбия, аудитория включала первую леди Элеонору Рузвельт, сотни членов Конгресса, членов кабинета, судей Верховного суда и членов международного дипломатического корпуса. Вот этот спектакль «Мы никогда не умрем» нанес первый серьезный удар по стене молчания, окружающей геноцид евреев». «В то же время, - продолжает Медофф, - Спонсоры шоу в северной части штата Нью-Йорк, Балтимор и Гэри и штат Индиана, сообщили о давлении со стороны местных еврейских организаций, которые требовали отменить спектакли. В некоторых сообщениях средств массовой информации утверждается, что Стивен Вайз даже призвал губернатора Нью-Йорка Томаса Дьюи отменить планы объявить 9 марта датой дебюта на Мэдисон Сквер Гарден официальным трауром для европейского еврейства. (01:24:39)

Подзаголовок Издатель The New York Times «Не имеет отношения к «этим людям».

Еврейские организации не были единственными, кто молчал о разворачивающемся геноциде и убийстве евреев в Европе. «Нью-Йорк таймс», ведущая американская газета, старалась изо всех сил преуменьшить и скрыть эту трагедию полностью.

В своей книге «Похоронена» профессор журналистики в Северо-Восточном университете Лорел Лефф описала манипуляции и уклонения, которые «Нью-Йорк Таймс», чей еврейский владелец и издатель Артур Хейс Сульцбергер, использовал для того, чтобы ускользнуть, приглушить или вообще замалчивать отчеты из Европы. Лефф описывает 2 марта 1944 года, для него это типичный день в «Таймс» во время войны: «На четвертой странице среди 13-ти других историй появился отчет из Англии, в котором было пять параграфов с лондонской датой. В первых двух параграфах описывались решения Палаты общин о выделении 50 000 фунтов стерлингов для финансирования Межправительственного комитета по делам беженцев. Затем появились следующие пункты: «Лейборист Сильверман зачитал отчет Еврейского национального комитета, действующего где-то в Польше: «В прошлом месяце - говорилось там – мы всё еще считали число евреев на всей территории Польши от 250 000 до 300 000 из трех миллионов, которые жили там до Холокоста. Через несколько недель останется там не более 50 000 человек. В наш последний момент перед смертью остатки польского еврейства обращаются за помощью ко всему миру. Пусть это, возможно, наш последний голос из бездны, дойдет до ушей всего мира». «Не пропуская ни секунды, история продолжается: «Община также утвердила взнос в размере 3 863 фунтов стерлингов, чтобы помочь Международному Красному Кресту открыть офис в Шанхае. …» (01:27:07)

По словам Леффа, «The Times» никогда не признавала, что массовые убийства евреев, потому что они были евреями, было тем, что читатели хотели бы знать».

«Daily Beast»: писатель Марлоу Стерн предлагает некоторые статистические данные, которые демонстрируют, как «The Times» игнорировала Холокост: «В период с 1939 года по 1945 год «Нью-Йорк Таймс» опубликовала более 23 000 статей на первой полосе. Из них 11 500 были о Второй мировой войне. Двадцать шесть были на тему Холокоста».

Сульцбергер, издатель «The Times», признал, что политика замалчивания и уменьшения Холокоста была намеренной. Он объяснил, что «хотя он еврей и считает себя евреем, он не полагает, что иудаизм есть нечто большее, чем религиозная категория, и поэтому он не относит себя к«этим людям», потому что он не рассматривает их как часть своего народа или расы».

Сульцбергер не испытывал симпатии ни к кому или к какой-либо, не было какой-либо цели или платформы, которая была бы частью его антисионистской программы реформ. Он был одним из основателей антисионистского Американского совета по иудаизму, который до сих пор придерживается своего взгляда на иудаизм «как универсальную религиозную веру, а не на этническую или националистическую идентичность». (01:28:58)

В статье в газете 2014 года о Альгемайнер пишет Рафаэль Медофф, что «даже посещение бывших нацистских концентрационных лагерей в 1945 году не изменило анти-сионистские убеждения Сульцбергера. В своем выступлении в следующем году Сульцбергер сказал, что, хотя ему было жаль выживших евреев, живущих в лагерях для перемещенных лиц в Европе, они были «лишь незначительным процентом от общего числа перемещенных лиц» и поэтому не должны получать такого большого внимания.

Более того, Мэдофф продолжает: «Издатель «The Times» пошел еще дальше, чтобы утверждать, что сионизм был виноват в некоторых еврейских смертях во время Холокоста. В этой речи в 1946 году он утверждал, что кризис беженцев во время войны был «управляемой, социальной и экономической проблемой» пока «Стремление к государственности не внесло неразрешимый политический элемент в этот вопрос». «По моему мнению, тысячи погибших могли бы быть живы», если бы «сионисты» уделяли «меньше внимания государственности», - заявил Сульцбергер». (01:30:30)

Подзаголовок Бермудские острова - последний обман.

Предвидя растущую критику бездействия правительства, правительство США осознало, что должно по крайней мере притвориться, что оно хоть что-то делает. Следует отметить, что Соединенные Штаты и Великобритания направили своих представителей на двухстороннюю конференцию по проблемам беженцев, которая должна состояться на Бермудских островах в апреле 1943 года. На закрытом заседании обе стороны фактически согласились не наступать на болезненные районы: британцы не хотели предпринимать действия, которые могут разжечь арабские беспорядки на Ближнем Востоке, или вовлечь переговоры с Германией об освобождении евреев, или потребовать доставку продовольствия через блокаду союзников оккупированной нацистами Европы. Соединенные Штаты, со своей стороны, не хотели брать на себя какие-либо планы, которые могли бы поставить под угрозу их жесткую эмиграционную политику. Ограничения оставляли весьма ограниченные возможности, такие как создание небольших лагерей беженцев в Северной Африке и, главным образом, информирование нейтральных стран об озабоченности США и Великобритании проблемами беженцев. В таких обстоятельствах неудивительно, что результаты обсуждений были настолько скудными и никчемными, что они оставались конфиденциальными, оставались в тайне.

Кроме того, британское правительство настаивало на том, что «проблему беженцев нельзя рассматривать так, как если бы она была полностью еврейской проблемой», потому что «существует вероятность того, что немцы или их спутники могут перейти от политики истребления к политике эмиграции и нацелиться, как они это делали до войны, смущая другие страны и наводняя их эмигрантами». Другими словами, в глазах британского правительства уничтожение европейских евреев было предпочтительным решением еврейского вопроса, и если еврейские беженцы бегут в Англию, это разоблачит и смутит британское правительство. (01:32:58)

В соответствии с британским подходом письмо госсекретаря Корделла Халла президенту Рузвельту от 22 мая 1943 года показало, что правительство США не намерено предпринимать какие-либо значимые решения, чтобы помочь отчаявшимся евреям с самого начала. Халл писал о конференции, что «встреча такого характера привлечет внимание всего мира». Поэтому, «если правительства США и Великобритании не будут заранее определенны и конкретны в отношении целей, которые они будут преследовать, и в той степени, в которой они будут. Обязавшись на финансовых счетах, Конференция не смогла прийти к каким-либо удовлетворительным выводам», которые, как было сказано выше, в первую очередь«информировали нейтральные страны об озабоченности проблемами беженцев со стороны США и Великобритании».

Чтобы обеспечить достижение полного бездействия, правительство США должно было назначить делегата, который был бы и послушным, и публично приемлемым. Непосредственным кандидатом был еврейский конгрессмен Сол Блум, председатель комитета палаты представителей по иностранным делам. «Администрация Рузвельта выбрала его в качестве представителя США на своей… конференции фарсовых беженцев на Бермудских островах…» После этого Блум заявил: «Я как еврей полностью удовлетворен результатами», побуждая одно еврейское издание обвинять его в том, что Блум был марионеткой, чтобы препятствовать протестам евреев против тех, кто ничего не делает на Бермудской конференции». (01:34:50)

Блум был естественным выбором. В конце концов он тесно сотрудничал с администрацией, чтобы заблокировать резолюции Конгресса, поддерживающие спасение евреев и еврейскую государственность. Он даже поддержал предложение Государственного департамента запретить все публичные обсуждения палестинского вопроса на время Второй мировой войны».

И по этой причине: «Когда Блум был выбран в качестве члена американской делегации на конференции на Бермудских островах, многие в еврейском сообществе рассматривало выбор как уловку, чтобы отклонить критику политики США в отношении беженцев. Помощник госсекретаря Брекинридж Лонг в своем дневнике в частном порядке написал, что выбрал Блума, поскольку он был известным конгрессменом, был «прост в обращении» и «ужасно амбициозен в отношении рекламы». (01:35:45)

Опять же ни для кого не было удивительным, что ни делегация США, ни британская делегация не предложили каких-либо серьезных решений, чтобы спасти то, что осталось от европейского еврейства. Администрация США отказалась использовать какие-либо трансатлантические суда для перевозки беженцев или увеличения квоты беженцев, допущенных в Соединенные Штаты. Британцы, со своей стороны, отказались обсуждать Палестину как возможное убежище.

И, несмотря на печальные результаты, «конгрессмен Блум объявил, что «будучи евреем», он был«полностью удовлетворен» результатами. В своей автобиографии, опубликованной после войны, Блум продолжает защищать итоги Бермудской конференции, утверждая, что любое объявление о помощи евреям привело бы к «усилению гонений». Член Демократической партии конгрессмен Эммануил Селлер охарактеризовал Блума как «подхалима Государственного департамента». (01:36:54)

Подзаголовок Краткое описание Смертельного Отчуждения.

Поведение Сола Блума на Бермудской конференции не было исключительным для конференции. Это указало на то, как большинство американских евреев, занимающих влиятельные позиции, вели себя до, во время и даже после Второй мировой войны. По словам профессора Курта Стоуна, на Конференции Организации Объединенных Наций в 1945 году по международной организации в Сан-Франциско, на которой была учреждена Организация Объединенных Наций, «Блум был единственным евреем, отобранным для американской делегации из восьми человек, которая отправилась в Сан-Франциско…, чтобы написать Декларацию Организации Объединенных Наций». И на сессиях зарождающегося всемирного органа Блум, которого более, чем один выдающийся историк, рассматривал как «вечного придворного еврея», громко спорил от имени беженцев. Было слишком мало, слишком поздно. До этого в 1943 году Блум был единственным евреем в американской делегации на Бермудской конференции, созванной для обсуждения единого вопроса эмиграции военного времени, и для евреев Европы никакой помощи не было. Присутствие Блума в делегации было просто оформлением витрин, было просто показухой. Кроме того, в бесчисленных битвах в Конгрессе за увеличение квот эмиграции Сол Блум, председатель комитета по международным отношениям Палаты представителей, практически ничего не сделал, чтобы помочь евреям Европы избежать печей Гитлера. Это был Блум, действующий по поручению Государственного департамента, который похоронил резолюцию Палаты представителей 1943 года о создании правительственного агентства США по спасению евреев от Гитлера. Интересно, как Конгресс снова и снова мог запрещать увеличение числа еврейских беженцев, допущенных в Америку, особенно когда три комитета, наиболее непосредственно отвечающие за это законодательство (международные отношения, эмиграция и судебная система), возглавлялись евреями: Блумом, Самуэлем Дикштейном и Эммануилом Целлером. (01:39:25)

В заключение, как пишет историк Кэтрин Калбертсон: «Понятно, что случилось с евреями. Шесть миллионов из них погибли самым шокирующим образом. Не так прост адрес для тех, кто стоял в стороне. После подавления восстания в Варшавском гетто, самоубийства Шмуэля Зигельбойма (польского еврейского лидера, который покончил с собой в знак протеста против бездействия союзников), и фиаско Бермудской конференции, писатель для небольшого Еврейского периодического издания под названием «Еврейская граница», казалось, знал ответ: «Варшавское гетто было «ликвидировано», лидеры польского еврейства мертвы сами по себе, и весь мир, который пассивно смотрит на него, тоже мертв». (01:40:22)

М. Лайтман: Сколько осталось читать?

Реплика: Да, это конец главы, осталась восьмая глава, относительно короткая, ну, и девятая глава еще не отредактирована – два урока.

М. Лайтман: Хорошо, можно писать об этом. А сколько уже написали! Но дело в том, что хотя мы и говорим вокруг этой проблемы, проблема в другом – в том, что евреи сами не слышали и не хотели слышать, и лидеры их не слышали и не хотели услышать – и религиозные, и светские. Мы должны стараться еще и еще раз объяснять, что объединение – это спасение. Не религиозное, не светское – просто объединение может быть спасением. Это закон природы, который требуется выполнить народу Исраэля, чтобы быть центром единства, и все человечество объединится вокруг. (01:42:06)

Реплика: Я слышал от товарищей, не знаю даже, как определить их, таких обычно товарищей сильных, жестких, которые не впечатляются от всей этой истории, что эта книга очень их потрепала, наши товарищи здесь.

М. Лайтман: Что значит, что на них воздействует сильно?

Ученик: То есть у них сильно изменилось осмысление.

М. Лайтман: Ничего не остается в голове?

Ученик: Нет, наоборот, у них это осталось, их это тревожит, это не дает им покоя. Вопрос: что делать с этим чувством, с этим состоянием? (01:42:50)

М. Лайтман: Не могу вам ничего сказать. Я с этим вырос и с детства слышал все эти рассказы более-менее, хоть и не все было открыто в России. Мне трудно сказать. Я привык к тому, что давление на евреев, ненависть к евреям – вещь постоянная, не имеющая никакого решения. С одной стороны, есть ненависть, с другой стороны, – решения ненависти нет. Когда я переехал сюда, то нашел это решение – это духовный закон, как раз за счет этих сил Творец направляет нас быть ведущими в исправлении мира, и все. Конечно, есть люди, кто слишком эмоционально воспринимают это, но после всего мы должны взять себя в руки и понять, что все можно решить, и мы должны прийти к этому решению, и мы можем добиться этого решения, можем. И сейчас это перед нами, а иначе я бы и не поддержал весь этот процесс и книгу, и это чтение. (01:44:28)

Ученик: Вы говорите, что вы росли на этом, и это живет в вас, а и также, как и многие товарищи, которые прибыли в Израиль. Но тот, кто нет, – это чтение, эти книги – это приоткрывает вот эти чувства, и через два дня это пройдет. Как сделать так, чтобы это не исчезло? Мы естественно забудем это, потому что такая у нас природа.

М. Лайтман: Все забывается в сердце, с этим ничего не поделаешь. Эго постоянно обновляется и стирает все. Нам надо, может быть, повторить это. Но, еще раз, для чего? Для того, чтобы получить правильное впечатление, что мы должны передать еврейскому народу в Америке и вообще всем людям в мире весть, что объединение – спасение, и мы находимся внутри природной системы, которая требует от нас объединения, и требуют от нас все народы мира, осознанно, подсознательно – неважно. Все чувствуют, что есть в нас что-то, что им нужно, а мы это не высвобождаем, мы не передаем им счастье, спокойствие. Наоборот, тем, что мы такие упрямые, мы крадем все и удерживаем какой-то секрет, от отсутствия которого мир страдает. Поговори с любым человеком, тебе скажут, что это так. (01:46:13)

Если вы не знаете, то проверьте. И это на самом деле так, они сами не понимают, что они говорят, но сейчас, после того, как ты получил объяснение через науку каббала – да, у тебя есть в руках тайна, секрет, ты должен поработать с тем, чтобы показать ее всем, показать, как воспользоваться этим и на самом деле понять, что они правы. Что они правы.

Ты обязан решить проблему. Насколько мы поймем это быстрее и поработаем соответственно, каждый день – нам вообще нечем больше заниматься в этом мире, то добьемся успеха. И успеха добьетесь именно в том, когда вы будете думать, что вы будете спасать и евреев, и спасать все народы мира, и привести их на встречу с Творцом. Что может быть лучше, что может быть более великое? И не то, что вы думаете о себе: «Где мой Гмар Тикун, где?» Нет. Вы думаете о других. Вот так вы добьетесь успеха. Это и называется: «Молящийся о товарище удостаивается первым». Я очень надеюсь, что мы выстроим очень четкую линию и будем ее держаться. (01:47:55)

Реплика: Самое потрясающее – это еврейский антисемитизм, что такое разобщение огромное в народе.

М. Лайтман: Нет, не хочу касаться всего этого.

Ученик: Я ищу…

М. Лайтман: Не отношусь вообще ни к кому – ни ко всем этим движениям, к тысячам разных движений. Я говорю только одно: «Я должен передать методику исправления, то, что нам известно из каббалы, для всех, как можно больше». Не обращая внимания: кто они, что они, вообще не входить ни в какие детали.

Ученик: Я тоже так думаю, что, если мы повернемся назад, мы увидим множество преступлений, но как передать эту весть людям, что объединение – это спасение? Если человек не слышит проблемы, то он не хочет слышать об избавлении. Если мы хотим пробудить внимание людей, которые находятся в опасности. Вообще это как реклама: допустим, есть очень большая проблема – откройте глаза, есть лекарство, есть объединение, наука каббала.

М. Лайтман: Да, скажите, еще раз сказать – да? Да, да, да. Два раза достаточно.

Ученик: Да, да, достаточно.

М. Лайтман: Хорошо. Нет особо желающих говорить. (01:49:30)

Реплика: Эта книга, она светлая и проясняющая все, что произошло, и пробуждает нас к тому, что мы должны делать, и как рав говорил об этой силе, которая дает силе губительной, и сейчас может быть только объединение наше между нами. Это также перекликается с пророчеством Бааль Сулама и вызывает ощущение такое, что мы должны просто войти в такое действие, что только мы можем сделать здесь что-то и прийти к избавлению.

М. Лайтман: Да, спасибо большое.

Реплика: На протяжении всей книги этой, особенно этой седьмой такой непростой главы, мы видим, как описана неизбежность, даже обреченность всего этого еврейского народа, и за всем этим прослеживается явное управление Творца. Здесь, конечно, сложно очень кого-то конкретно обвинять, так как это именно Творец так все сотворил.

М. Лайтман: Мы не обвиняем никого, мы никого не обвиняем. Есть часть человечества, которая должна прежде достичь исправления, она называется «народ Израиля», и за собой увлечь еще вторую часть человечества к такому же состоянию исправления творения. Вот и все. Я вообще не смотрю ни на то, что было, ни на то, что будет, я смотрю только на то, что мы должны сделать, и все. Не обращаю внимание ни на что, и неважно мне, где, что происходит, я знаю только то, что объединение между нами приближает нас к цели творения, и мы должны это же объяснить всем, для того, чтобы увлечь их за собой, и все. Быть первопроходцами. (01:51:59)

Ученик: Да, вот именно в этом и вопрос: как усилить эту точку, на чем сделать акцент? То есть если там была обреченность, то здесь как будто бы у нас появляется свобода выбора, и именно этим мы и можем воспользоваться. И мы могли бы обрести эту силу, если наш посыл будет, с одной стороны, мы выделяем именно это объединение. Но тогда никто же не мог об этом знать, что нужно объединяться, а сейчас мы это понимаем. И акценты, наша расстановка акцентов, – в чем привилегия нашего времени относительно той прошлой истории? Эту точку хотелось бы усилить, прояснить.

М. Лайтман: Не сейчас, на следующем уроке.

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/BkB1Obee?language=ru