Стенограмма составлена на основе стенограммы на иврите и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 21 августа 2026 года
Часть 1: РАБАШ. Что такое лёгкая заповедь. 26 (1987) (в записи от 30.09.2002)
Чтец: Дорогие друзья, в первой части мы будем изучать урок Рава в записи от 30 сентября 2002 года. Урок основан на статье «Что такое лёгкая заповедь». «Труды РАБАШа», том 1, стр. 546.
Будем читать статью вместе в десятке.
Что такое лёгкая заповедь
В Писании сказано: «И будет: за то, что будете слушать... хранить будет Творец, Всесильный твой, для тебя союз, о котором Он клялся отцам твоим, и любить Он будет тебя и благословит тебя»1. И РАШИ объясняет «И будет: за то, что 'экев' будете слушать»: «Если лёгкие заповеди, которые человек топчет своими пятами 'акев' «будете слушать», «хранить будет» – будет хранить для тебя обещание Свое»2. Конец цитаты.
И следует понять, что значит: если лёгкие заповеди, которые человек топчет своими пятами, будете слушать, Творец может дать то, что он обещал праотцам. А если не будут они исполнять лёгкие заповеди, Творец не может дать то, что Он обещал нам?
И нельзя сказать, что имеется в виду, что даже лёгкие заповеди следует соблюдать. Следовало бы сказать просто, что если будет не доставать хотя бы одной заповеди из 613, вы не получите то, что обещал Он праотцам. Однако из слов «лёгкие заповеди» получается: поскольку это лёгкие заповеди. И из-за этого Творец не может дать благо и наслаждение. В таком случае следует понять, почему именно лёгкие заповеди являются причиной – будто бы они задерживают дарование блага и наслаждения творениям.
Сказали наши мудрецы: «И остерегайся с лёгкой заповедью, как со строгой, ибо не знаешь ты дарования оплаты заповедей»3. И это тоже надо понять: что называется лёгкой заповедью, а что называется строгой заповедью. Однако и причину, по которой следует остерегаться с лёгкой заповедью, как со строгой, тоже следует понять. Ведь здесь получается, что мы должны остерегаться с лёгкой заповедью, как со строгой, только из-за того, что мы не знаем вознаграждения за заповеди. А если бы мы знали дарование оплаты за заповеди, можно было бы остерегаться не одинаковым образом. Разве можно сказать такое?
И чтобы понять вышесказанное, нужно, прежде всего, знать, что такое 613 заповедей, которые даны нам для соблюдения, – для кого они даны? Сказали наши мудрецы: «Рабби Ханания бен Акашия говорит: "Хотел Творец очистить Исраэль, поэтому умножил им Тору и заповеди"»4.
А в статье «Введение в науку каббала» [Птиха] (п. 1) [Бааль Сулам] объясняет, что значит «очистить Исраэль» – что это от слов «чистота» и «очищение», что означает, что благодаря Торе и заповедям мы придем к очищению. И он выясняет там, зачем нам надо очищаться. И он говорит, что поскольку мы от природы родились с желанием получать ради собственной выгоды, и это отделяет нас от Творца, так как в духовном различие по форме приводит к отдалению и разделению. А чтобы у нас было подобие по форме, называемое «сила отдачи», а это противоречит нашей природе, поэтому [так] тяжело работать ради отдачи, по этой причине были даны нам Тора и заповеди, с помощью которых мы сможем получить силу преодоления и сможем работать ради отдачи.
(05:17) И из сказанного можно объяснить: «хотел Творец очистить Исраэль»5, чтобы благодаря очищению они стали способны получать благо и наслаждение, которое желал Он дать нам, а у нас не было келим, соответствующих высшему благу. Получается, что Тора и заповеди даны нам как подготовка, чтобы, благодаря тому, что мы очистим себя, мы смогли бы получить благо и наслаждение.
Отсюда вытекает, что исполнение Торы и заповедей идет нам во благо, то есть благодаря этому мы сможем получать благо и наслаждение. Получается согласно этому: когда человек может получать благо и наслаждение? Именно тогда, когда может работать без оплаты. Иначе говоря, именно когда он не заботится о собственной выгоде, и все действия, которые он производит, – только ради Творца, именно тогда он способен получать благо. Поскольку у него есть уже подобие по форме, и тогда считается, что у него есть келим, в которых высшее благо может пребывать и не портиться, и это считается келим, очищенными от эгоистической любви. Ведь они исправлены в желании отдавать. Поэтому у них есть подобие высшему благу, которое приходит только благодаря Его желанию отдавать. И в таких келим высшее благо находиться может.
И, на первый взгляд, получается, что тот, кто желает получать благо и наслаждение и наслаждаться этим миром, и чтобы у него была счастливая жизнь, – что ему надо делать? Обрести отдающие келим, чтобы затем он мог получать благо и наслаждение. Но, исходя из этого, можно сказать, что он занимается отдачей, чтобы после этого обрести получение. А это подобно отдающему ради получения, что называется «ло лишма».
И ответ состоит в том, что, на самом деле, человек должен стремиться слиться с Творцом, то есть прийти к ощущению в своих органах, что всё наслаждение, которое он желает получить, будет согласно истине. А истина состоит в том, что человек должен прийти к состоянию, когда у него будет способность сказать с полной уверенностью: «Благословен Творец наш, создавший нас во славу Свою!»6
То есть человек воздает благодарение Творцу, за то, что Он создал его во славу Свою, то есть что преумножил Он славу Свою в мире, то есть чтобы все в мире увидели величие Его.
И это, как сказано: «В час, когда пожелал Творец сотворить мир, сказали ангелы пред Ним: «"Что [есть] человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты вспоминаешь о нем"7 – зачем Тебе эта беда?» Чему это можно уподобить? Царю, у которого был дворец, полный всех благ, но нет у него гостей. Что это за наслаждение для царя, который наполнил его? – Тотчас же сказали они пред Ним: "Делай то, что нравится Тебе! "»8
И нужно понять, чему учит нас этот спор, происходивший между Творцом и ангелами. Будто бы Творцу было нужно, чтобы они согласились с сотворением человека. И надо объяснить, что спор с ангелами учит нас, в чем состоит цель сотворения человека, то есть с какой целью был создан человек. И сказал им Творец: «В чём вопрос ваш: "Что [есть] человек, что Ты помнишь его? "9»
(10:01) Что означает, что ангелы спросили, что может получить человек от того, что Ты создал мир с целью насладить свои творения, заложив в нем желание получать благо и наслаждение. Ведь будет он отличен от Тебя по форме, и нет [у него] никакого слияния и соединения с Тобой – и как же будет он способен получить благо и наслаждение? На это Творец отвечает, что человек будет работать ради отдачи, а не ради получения, как думаете вы.
Однако они скажут: «Вот ведь царь создал дворец, полный всех благ. И в чем же наслаждение производящего работу, если нет у него гостей?» Согласно этой притче человек получит благо и наслаждение, то есть от своей выгоды человек отказывается, и не желает получать ничего, а желает быть в свойстве отдачи ради отдачи. Однако поскольку нет наслаждения царю, создавшему дворец полный благ, – поэтому они хотят получить благо и наслаждение.
И отсюда поймем то, что мы спросили – что, казалось бы, выходит, что то, что человек работает, чтобы обрести отдающие келим, имеется в виду, что благодаря им у него появится способность получать благо и наслаждение. И, по-видимому, это как если бы он отдавал ради получения, а это называется «ло лишма».
А ответ состоит в том, что после того как человек пришел к уровню лишма, то есть у него нет потребности получать благо и наслаждение для самого себя, поскольку он уже удостоился свойства лишма, тут вступает в действие притча, которую Творец привел в ответ ангелам: что это подобно царю, у которого есть дворец, полный всех благ, но нет гостей. Что за наслаждение для царя от того, что он создал дворец, полный всех благ?
С этим намерением человек сможет получать благо и наслаждение. И это называется, что он «получает благо и наслаждение ради отдачи». Ведь для того чтобы у Творца было наслаждение от того, что Он создал дворец, полный всех благ, и у Него были бы гости, человек старается быть среди этих гостей, которые получат благо и наслаждение, поскольку от этого будет наслаждение Творцу.
И это называется, что мы должны сказать: «Благословен Творец наш, создавший нас во славу Свою!»10 Иначе говоря, то, что мы получаем от Него благо и наслаждение, делается с намерением, чтобы мы могли сказать всем о славе Творца, [заключенной] в том, что они принимают цель творения, то есть желание Его насладить Свои создания, что называется «раскрытие божественности Творца Его творениям». И это та причина, по которой человек желает получать благо и наслаждение.
Отсюда получается, что в намерение нижнего не входит получение вознаграждения за свою работу. А всё, чего он желает и просит у Творца, чтобы Он помог ему, – только для того чтобы он смог доставить наслаждение Творцу. То есть поскольку всё тело сопротивляется этому мнению, то есть чтобы он не делал ничего для собственной выгоды, а делал только то, из чего выйдет наслаждение Творца. И на этом он настаивает и просит у Творца, чтобы Он помог ему, чтобы смог он победить свое тело, и была бы у него сила преодолеть любовь к себе.
И из сказанного можно объяснить слова мудрецов: «И остерегайся с лёгкой заповедью, как со строгой, ибо не знаешь ты дарования оплаты заповедей»11. И мы спрашивали, что отсюда получается, что мы смотрим на оплату, ведь они сказали, что не знаешь ты дарования оплаты заповедей, – поэтому следует остерегаться с лёгкой заповедью, как со строгой. Но ведь они сказали: «Будьте подобны рабам, служащим своему господину не для получения награды»12. В таком случае, что же означает, что «не знаешь ты дарования оплаты заповедей»?
(15:36) Следует объяснить, что поскольку цель творений – прийти к слиянию с Творцом, то есть делать всё, чтобы было наслаждение Творцу, поэтому сказали они, что не знаешь ты – то есть что ты не желаешь знать – дарования оплаты заповедей, поскольку ты работаешь без оплаты. В таком случае, в чем же разница между лёгкой заповедью и строгой? Ведь в любом случае, ты не желаешь работать за оплату, а [работаешь] бескорыстно.
Однако как человек может знать, действительно ли он работает ради отдачи? Для этого мудрецы дали нам место для проверки – если человек может остерегаться с лёгкой заповедью, как со строгой, и говорит себе: ведь я работаю не за оплату, а все действия мои направлены на отдачу Творцу, и потому даже с малой вещью я остерегаюсь, как если бы она была большой.
Поясним это на примере. Человек знает сам на сто процентов, что когда он разговаривает в доме учения [то есть синагоге], это не является преступлением. Ведь он наверняка не стал бы совершать преступление публично, так чтобы все видели, как много преступлений он совершает за один час. Но, на самом деле, разговаривать в доме учения во время молитвы и правда считается преступлением. Однако человек не считает это преступлением, и это называется, что «человек топчет своими пятами», из-за того что не чувствует, что это настолько большое преступление, чтобы стоило так уж сильно остерегаться его.
Тем не менее, если человек дает себе отчет и говорит: какая мне разница, маленькое это преступление или большое. То есть если бы я работал за плату, я должен был бы отличать лёгкую заповедь от строгой. Однако я работаю без оплаты, и я работаю, только для того чтобы служить Царю, в таком случае, какая мне разница, что я делаю, будь это лёгкая заповедь или строгая. А наоборот, я хочу остерегаться с лёгкой заповедью, как со строгой, чтобы самому знать, что я работаю только ради небес. А так я могу знать, смотрю ли я на оплату или на служение Царю. И если человек может вложить такие же силы в лёгкую заповедь, как в строгую, он уверен в себе, что его поступки в полном порядке.
А если он видит, что не в состоянии вкладывать такие же силы, как вкладывает в строгие заповеди, также и в лёгкие заповеди, – это признак того, что всё намерение его направлено только на оплату, а не на действия, которыми он хочет насладить Творца. А всё направлено на собственную выгоду.
А приведенный мной пример о разговаривающем во время молитвы в доме собрания не означает, что заповедь эта лёгкая или строгая. Я только взял это для примера, потому что этим принято пренебрегать. Но что такое строгая или лёгкая заповедь – это личное дело каждого, ведь каждый решает для себя сам, что это дело строгое, а это – не строгое.
(19:55) И из сказанного поймем ответ на то, что мы спросили, что получается, что Творец не может дать то, что Он обещал праотцам, как сказано: «хранить будет... для тебя союз, о котором Он клялся отцам твоим, и любить Он будет тебя и благословит тебя»13, – потому что не будут они соблюдать лёгкие заповеди, которые человек топчет пятами своими.
Ответ состоит в том, что поскольку, чтобы получить благо и наслаждение, которые Он обещал праотцам, для этого света нужны подходящие ему келим, то есть отдающие келим, – поэтому, если у нас будут отдающие келим, Он сможет дать нам благо и наслаждение. Тогда как если у творений есть только келим получения для собственной пользы, невозможно, чтобы свет Творца пребывал там из-за различия по свойствам, как известно.
Как сказано: «И будет: за то, что будете слушать»14. Иначе говоря, лёгкие заповеди, которые человек топчет пятами, будете соблюдать, словно бы они были строгими из строгих. И это может быть, только когда человек не смотрит на оплату. Поэтому для него безразлично, является ли эта заповедь лёгкой или строгой, ведь он служит своему господину не для получения награды, а только лишь – ради отдачи. В таком случае, какая для него разница, что он делает для Царя, главное – что он доставляет Царю наслаждение. Получается, что именно по лёгким заповедям видно, что человек работает ради небес.
И отсюда получается объяснение, что условие в [стихе] «за то, что» не значит, что именно если будете слушать заповеди, которые человек топчет пятами, Он даст благо и наслаждение. А объяснение таково, что Творец дал нам признак, связанный с исполнением Торы и заповедей. Ведь мы сказали, что известно, что благодаря Торе и заповедям мы сможем обрести отдающие келим, в которые мы сможем получить высшее благо. Писание учит нас, что если мы будем соблюдать лёгкие заповеди, которые человек топчет своими пятами, это признак того, что мы идем по линии обретения отдающих келим.
Тогда как о выбирающем, какую заповедь соблюдать, говорят: Что выбирает он? То, за что он может больше заработать, это выбирает он. А это показывает, что нет у него намерения с помощью исполнения Торы и заповедей удостоиться отдающих келим. А он занимается Торой и заповедями не в лишма, а для получения оплаты. Поэтому он смотрит на каждую заповедь, где оплата больше.
Например, мы видим, что мудрецы сказали: «Важно обрезание, равное всем заповедям Торы вместе»15, «добрые дела больше, чем милостыня»16... И есть еще много подобных примеров в словах мудрецов.
Выходит, что когда человек говорит, я желаю сделать это, чтобы доставить наслаждение Творцу, и нет у него никакого расчета, связанного с оплатой, тут есть место, в которое Творец может дать все благословения, ведь тут есть место, называемое «отдающие келим». И это называется, как сказано: «На всяком месте, где помяну Я имя Мое, Я приду к тебе и благословлю тебя»17.
И вопрос состоит в том, что ведь следовало сказать: «Где ты помянешь». Однако объяснение, как сказано выше, – то есть если Творец может сказать, что место это – Его, потому что человек предоставил это место Творцу, а собственную власть отменил, поэтому Творец может «помянуть», то есть может сказать, что человек говорит, что это место – Творца. [РАБАШ. Статья 26 (1987). Что такое лёгкая заповедь]
Чтец: (25:43) Переходим к уроку с Равом от 30 сентября 2002 года.
(Трансляция урока в записи)
М. Лайтман: Мы прослушали статью «Что такое лёгкая заповедь». Там, где человек отменяет себя, Творец может ощущаться, там Он и находится. В тех келим, в тех ощущениях, где человек освобождает место для Творца, там Творец может пребывать.
Есть вопросы? Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (26:34) Когда говорят о легких заповедях и приводят пример, как будто заповедь материальная... сердце...
М. Лайтман: Легкие заповеди, знаешь, это как пример с «возлюби ближнего своего, как самого себя». Они называются легкими не потому, что они легкие, а потому, что мы их не воспринимаем, они в нас не входят, и нам кажется, что они не настолько важны. Человеку кажется: ничего страшного, как-нибудь устроится, все будет нормально, и убегает от них. А возвращается к ним спустя долгое время, после большого давления и накопления множества причин, когда уже видит, что иначе невозможно. Тогда они начинают становиться для него важными заповедями.
Их важность постепенно проясняется из опыта, когда человек видит, что ничто ему не помогает, и возвращается к первому совету, о котором Бааль Сулам пишет в статье о свободе выбора: выбери группу, только через неё ты можешь измениться. Человек годами делает тысячу и одну вещь в надежде измениться с помощью каких-то других средств. А потом постепенно, от безвыходности, возвращается к тому, что действительно нужно. Это и называется легкой заповедью. Она кажется легкой, кажется, что исполнится сама собой, ничего страшного, как будто на пути есть вещи поважнее.
Человек не против взять на себя что-нибудь, что как будто требует тяжелого усилия, лишь бы это было подальше от содержания «возлюби ближнего своего, как самого себя» или от связи с Творцом через товарищей. То есть мы каждый раз стараемся дать духовному собственные определения: что такое духовное, кто такой Творец, в чем наша работа, какова наша цель. Мы понемногу подменяем настоящее определение чем-то, с чем можно жить, что нам удобнее.
(29:46) Творец у нас превращается в силу, которая помогает, во что-то, за что хорошо держаться. Вот так, в общих словах, без более точного определения. А если дать точное определение, что это только сила отдачи, которая раскрывается тебе в той мере, в какой ты сам отдаешь, связывается с тобой в той мере, в какой ты готов отказаться от себя, и так далее, а иначе она изолирована от тебя, отделена от тебя и кажется жестокой, совершенно противоположной тебе, самым худшим, что только может быть относительно твоих нынешних свойств, человек не хочет так это понимать. Он все равно толкует иначе.
Поэтому, я помню, выступал по радио в Америке, и там против меня был какой-то большой раввин. Он спрашивает: «Что же, значит, в мире нет злой силы?» Я сказал ему: «Есть в мире злая сила, это тот же Творец». «Как такое может быть?» Я сказал: «Ведь написано: «Нет никого кроме Него». Что значит, кто в итоге всем управляет? Есть один Управляющий всем происходящим, всей реальностью». «Не может быть». Понимаешь? Он выступает по радио и говорит: «Не может быть». Там было много вопросов о Катастрофе от американских евреев.
«Значит, это не от Творца». То есть человек неправильно понимает Творца, и в этом источник всей его путаницы. Он не думает точно о необходимых изменениях, а придумывает разные варианты, будто исправление, продвижение и достижение цели можно осуществить каким-то другим путем.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (32:02) Как человек может продвигаться к отдаче, если он ее не хочет? Как тогда может возникнуть молитва?
М. Лайтман: Человек все-таки может продвигаться к отдаче, даже если знает, что не хочет ее, разными обходными путями. Да. То есть найти... Группу и есть такой обходной путь. Из своей гордости, из желания властвовать я могу отдавать товарищу, могу говорить ему, что нужно продвигаться, что цель и Творец важны и так далее. Товарищу я могу это сказать, а себе нет. Но когда потом он скажет это мне, я каким-то образом смогу принять. Это обходной путь, не прямой.
Что говорит нам свобода выбора? Она не говорит: «Ты должен выбрать Меня». Нет. Выбери группу, которая скажет тебе, что стоит выбрать Меня. Это человек способен слышать. Хочет он или не хочет, даже если не хочет, услышит. Как реклама, как все, что мы слышим снаружи. Тебе дают только одно отверстие, через которое идея может войти в тебя из группы. Вот и все.
Ученик: Группа может возвеличивать Творца. Творец может быть важен, и цель может... Творец может быть важен, и цель может быть важна, группа действительно может это рекламировать.
М. Лайтман: Творец не может быть важен, извини, я сразу тебе скажу. И цель не может быть важна, если ты правильно ее понимаешь. Определи точно, что такое цель и что такое Творец, и тогда увидишь, что это как раз те вещи, которые, как он пишет здесь, кажутся нам легкими и которых мы не хотим.
Ученик: Вот это я и спрашиваю.
М. Лайтман: Ну.
Ученик: Я этого не хочу. Почему я должен это принять?
М. Лайтман: Не принимай. То есть ты спрашиваешь так: как получилось, что я вообще пришел сюда? Я пришел сюда, потому что мне было плохо. Я искал разные вещи не потому, что со стороны было видно, будто мне чего-то не хватает. Мне самому чего-то не хватало, лично мне. В глазах других, возможно, у тебя было все. У тебя была медаль, герой Израиля, еще что-то, все нормально. Но тебе все-таки чего-то не хватало, поэтому ты пришел послушать.
Ну, и теперь ты говоришь: когда я пришел сюда, думал, что получу что-то, а вместо этого мне говорят: отдавай. Так почему ты остаешься? Почему остаешься? Есть люди поумнее, которые уже убежали. Почему ты не убежал? У Макса тоже была такая возможность, но уже прошла, сегодня ему немного труднее убежать.
Ну?
Ученик: Есть ощущение, что это то место.
М. Лайтман: Место чего?
Ученик:... Не знаю, близости.
М. Лайтман: Близости. О, это...
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (35:40) Вы спросили, почему ты не уходишь. Но я думаю, если ты остаешься здесь, значит, наверное, не хочешь снова получить те удары, которые получал раньше. Может быть такое?
М. Лайтман: Что он говорит?
Ученик: Что, наверное, ты не хочешь снова получить те удары, которые получал раньше, поэтому и не уходишь.
М. Лайтман: Да. Человек, который находится здесь, конечно, находится здесь – ради того, чтобы больше не получать удары. У него есть страх, что если он это оставит, снова получит удары, по крайней мере такие, как раньше. Конечно. Это называется ло лишма. Да, мы находимся здесь и по этой причине, это верно. Удары могут быть внутренними, душевными: отсутствие стремления, бессилие, отсутствие ответа на вопрос о жизни. Что-то такое, без чего все остальное может быть наполнено наслаждениями, но ты уже видишь конец каждого наслаждения, и само наслаждение перестает чего-либо стоить. Несчастный человек, что делать?
Ученик: Кли, которое человек освобождает для Творца, это что-то, что он удерживает постоянно, или это ощущение тоже может потеряться?
М. Лайтман: Есть только одно место, называемое Малхут, желание получать. И ты должен решить, чем наполнить это желание получать, своим «я» или Творцом. Что значит своим «я» или Творцом? О ком ты заботишься. Келим остаются теми же келим. Вопрос в том, о ком ты заботишься, когда ими пользуешься. Это и называется освободить место. Либо весь свой разум, все сердце, все способности и свойства я использую, чтобы служить своему «я», либо теми же самыми вещами, других у меня нет, работаю, чтобы служить Ему. Это и называется освободить место.
Ученик: Но это ощущение, если человек его чувствует, оно уже его навсегда? Или это что-то... это постоянное или это просто может исчезнуть? То есть человек может почувствовать его на минуту и...
М. Лайтман: Нет. Оно приходит временами и уходит, приходит сильнее и снова уходит, пока...
Ученик: Пока...
М. Лайтман: Пока не проясняется все больше, пока человек не старается находиться в этом как можно больше.
Ученик: (38:27) Если снаружи человек работает месяц и не получает зарплату, у него большое страдание. А здесь можно сидеть годами, и это страдание... не настолько... накапливается медленно.
М. Лайтман: Снаружи мы работаем ради оплаты, ты говоришь. Я работаю месяц и, прежде всего, уверен, что в конце месяца получу зарплату. Да? У меня есть банк, куда в конце месяца от работодателя приходит определенная сумма. Так принято в обществе. У меня есть доверие к работодателю, и общественная система это тоже поддерживает, поэтому я уверен, что так и будет. Может, было бы лучше получать деньги сразу, но иногда, знаешь, даже надежнее, когда в конце месяца они приходят в банк. То есть я все равно чувствую, что это мое, как будто уже сейчас у меня есть.
А ты спрашиваешь: здесь мы работаем годами, ничего за это не имеем, фактически не ощущаем прибыли, не видим банка, куда она когда-нибудь поступит, не чувствуем своего работодателя, хозяина, который нам заплатит. Так почему мы все еще способны сидеть здесь и держаться? Или мы такие герои, что уже действуем ради отдачи? Если поговоришь с некоторыми людьми из Бней-Брака, они скажут: «А как иначе? Если бы не ради Творца, разве я мог бы это делать?» Об этом ты спрашиваешь?
Так, может быть, я вообще уже совершенный праведник? Не вижу Творца, не вижу оплаты, не вижу ничего, а посмотри, сколько лет тяну это, и вещи тяжелые, усилие тяжелое. Когда люди со стороны смотрят на тебя, говорят: в три часа ночи каждое утро встает, посмотри, сколько всего делает за неделю. Это просто ангел, не человек. Наверное, уже дошел до Конца исправления, а может, еще выше. Да?
Так вопрос в том, что нас удерживает?
Ученик: (41:01) Нет. Почему мне не больно от того, что я до сих пор не пришел к оплате?
М. Лайтман: О! То есть это тот же мой вопрос: почему я вообще могу оставаться здесь, что меня держит и почему меня даже не мучает мое нынешнее состояние? Не ощущаю работодателя, не ощущаю оплату, ничего, и все равно могу как будто оставаться. При любом другом усилии, если бы я каждое утро вставал ради чего-то другого, я бы потребовал зарплату, дорогой мой. Если бы вместо дня работал ночью, с трех утра, потребовал бы, скажем, еще половину ставки. Да? А здесь ничего не требуешь. Как это объяснить? Ну?
Цион, ты это понимаешь или нет? Ты ведь тоже не дурак, а ленивый ты...
Ученик:...
М. Лайтман: Да. Как же получается, что ты встаешь..? Что думает твоя мама, скажи мне? Наверное, считает, что ты сошел с ума. Ну, что я разрушаю здоровье, моя мама говорит мне уже тридцать лет. Слава Богу, пусть еще двадцать лет говорит. Но как ты это объясняешь?
Ученик: Не знаю. У меня есть страдание.
М. Лайтман: Значит, ответа у нас нет. Как мы все-таки здесь держимся? Прежде всего...
Ученик:...
М. Лайтман: Не знаю. Наверное, Эран знает, он ведь... А? Какой ответ ты даешь в тот момент, когда..?
Ученик: Если бы я умел давать себе ответы, то одна из вещей, которые перестаешь делать, когда... это давать себе ответы. И что? Ты говоришь: может быть, я на игровой площадке и не знаю, что происходит, тогда...
М. Лайтман: Ты сам не знаешь почему, но что-то заставляет тебя вставать, да? Ну, точно не стыд передо мной или перед Авиу. Это ясно. Ты бы плюнул на это, один раз закончил бы со всем, и все. Тогда что? Совесть?
Ученик: Нет, не совесть, ты знаешь...
М. Лайтман: Какое-то самоуважение? Нет.
Ученик: Просто ищешь... Не знаю. Ищешь что-то за пределами, может быть... Не знаю.
М. Лайтман: Искать что-то за пределами, это нормально.
Ученик: (43:35) А что тебе терять?
М. Лайтман: Что терять? Дорогой мой, в эти ночные часы я мог бы делать много чего. И в твоем возрасте... Нет. Я скажу тебе, мой вопрос иной. Ты сидишь здесь, ты умный парень, очень сообразительный. И, правда, может быть, именно это мешает. Рядом с тобой сидит доктор химии, другой закончил... что-то в полиции, другой занимается бухгалтерией, здесь программисты. Здесь сидят люди, которые умеют считать. Почему же мы не делаем расчет?
Ученик: Может, боимся этого расчета.
М. Лайтман: Здесь ведь сидят не люди, которые витают в облаках, приходят наполнить какие-то чувства или даже пострадать, а потом строят из этого какую-нибудь духовную постановку в театре или еще что-нибудь. Здесь очень реальные, очень приземленные люди.
Допустим, мы каким-то образом все-таки держимся здесь. Почему нас не беспокоит, что мы не задаем этот вопрос? Внутренний страх спросить? Но даже не дав себе ответа, ты продолжаешь.
Ученик: Хорошо, тогда ты... с самим собой... да, как будто... вопрос, если ты...
М. Лайтман: А если пройдет еще двадцать лет и ты скажешь мне то же самое через двадцать лет?
Ученик: Нет.
М. Лайтман: Нет? Хорошо, а в чем разница?
Ученик: Потому что ты делаешь каждый день, заново делаешь расчет, каждую минуту делаешь расчет.
М. Лайтман: Значит, как вчера ты сделал расчет и ничего не получил, сегодня сделал расчет и ничего не получил, и завтра будет то же самое.
Ученик: Поэтому происходят изменения, я не знаю.
М. Лайтман: Какое изменение должно произойти, чтобы ты наконец сказал: все, расчет закончен, либо я сейчас что-то от Тебя получаю, либо ничего. Что это такое? Каждый день ты выполняешь работу, хозяин не платит тебе ничего, а ты соглашаешься. До каких пор? Где должна быть какая-то граница? Ну?
Ученик: Лично я каждый раз заново устанавливаю для себя эту планку, я...
М. Лайтман: Хорошо.
Ученик: Есть моменты, когда ты делаешь расчет. В настоящем ты, может быть, не видишь вознаграждения, но если смотришь назад...
М. Лайтман: Может, составим от нашей группы какой-нибудь общий протокол и подпишем: если до такого-то числа не получаем ответа, даем Ему еще месяц отсрочки, и все.
У тебя есть ответ, что делать?
Ученик: (46:37) Да. Я не согласен с тем, что мы не работаем ради вознаграждения. Каждый, кто здесь находится, работает ради вознаграждения, которое получает сейчас, не в будущем, не когда-нибудь там. Есть вознаграждение в виде почета, может быть в виде власти, может быть в виде надежды, которая у него есть. Но это сейчас, а не то, что будет потом. Никто здесь не работает без вознаграждения. Все работают, потому что получают вознаграждение сейчас. Каждый должен различить, какое вознаграждение у него есть в каждое мгновение.
Что особенного в этом пути, что быстрые изменения приводят человека к тому, что каждый раз он видит: то, что считал своим нынешним вознаграждением, это не то вознаграждение, которое он действительно получает. И тогда ему приходится менять само вознаграждение. Так продолжается, пока в итоге он не видит, что все эти виды вознаграждения ничего не стоят. Когда это происходит? Когда он получает достаточно сильный удар, чтобы понять, что этого вознаграждения недостаточно.
М. Лайтман: Дальше. Ты не дал ответа.
Да.
Ученик: Неизвестно точно как.
М. Лайтман: Не знаешь, значит не знаешь. По существу и быстро.
Ну.
Ученик: В общем, наверное, самый важный принцип на этом пути в том, что человек как будто взвешивает свое кли относительно... относительно...
М. Лайтман: Короче, ты говоришь, что если во мне произойдет какое-то изменение...
Ученик: Что он идет на все, и на этом пути видит какое-то продвижение, неважно как.
М. Лайтман: Я его понял, буду его адвокатом, хорошо?
Он говорит так: когда мы подменяем духовное продвижение материальным продвижением, провел еще один урок, понял еще что-то, еще что-то написал, короче, что-то приобрел, я вижу какие-то признаки, будто продвигаюсь. Это не духовные признаки, но они каким-то образом меня удовлетворяют. Значит, это ложь.
Ну.
Ученик: Именно это... Ты оцениваешь каждую ступень.
М. Лайтман: То есть одну духовную цель я заменил множеством маленьких целей, которые я как будто достигаю и которыми довольствуюсь. Хорошо. Это как у людей в обычной жизни. Я сделал из каббалы работу, и каждый раз получаю от нее какое-то наполнение. Да?
Уже хорошо, что ты так это формулируешь.
Ученик: (49:24) Нет, это понятно. Но если мы говорим, что между духовным и материальным есть абсолютное разделение, или человек не должен думать, что духовное поможет ему в материальном, или наоборот... Ты живешь на своей игровой площадке. Нельзя сказать: нет, это отдельный бонус сбоку. Ты все равно всегда связываешь одно с другим. Тогда говоришь: хорошо, вот я изучаю ТЭС, не знаю, это поможет мне иначе думать.
М. Лайтман: Но еще больше. Если я сейчас скажу тебе, что ты вообще ничего не получишь от того, что встаешь утром, ничего, ничего в жизни, ты завтра встанешь или нет?
Ученик: Я Вам не поверю.
М. Лайтман: Значит, есть еще что-то за этим. Даже если тебе говорят, что не получишь вознаграждения... Да? Цион смеется. Он видит, в какую ловушку попал.
Ученик: Это состояние без выбора. Потому что... По крайней мере я чувствую, что то, что давно ищу, есть только здесь. С другой стороны, меня как будто обманули. Как будто обещали одно, а в конце я получу совершенно другое, если вообще что-нибудь получу. Но сейчас это состояние без выхода. Это проблема.
М. Лайтман: Хорошо, это хорошо. А теперь, может быть, из всего этого попробуем найти решение? Сидеть здесь потому, что у меня нет выхода, когда дверь открыта, но я не способен выйти, а оставаться здесь тоже без всякого... Это тюрьма. Может быть, у нас есть решение, причем очень простое, и нам как раз намекают на него тем, что вроде бы все открыто, а ты ничего не способен сделать с самим собой.
Ну.
Ученик: (51:30) Я говорю, для меня решение вроде бы очень ясное. Или встаешь и уходишь, пытаешься забыть или игнорировать, или полностью входишь сюда. Но опять же, даже если входишь сюда полностью, смотришь на людей вокруг и говоришь... в своих глазах... не знаю... Ты не знаешь, хочешь ли вообще войти сюда до конца.
М. Лайтман: Проблема, проблема. Каждое утро, когда я смотрю на тебя, вижу буквально чудо: парень снова появился. Как такое может быть? Но удивительно другое. Ты видишь, что с каждым днем все меньше заботишься о плате, перестаешь делать расчет, начинаешь привыкать, погружаться, тебя это уже меньше тревожит. Ты уже как, знаешь, кролик, который идет к змее. Знаешь эту картину? Змея его гипнотизирует. Видел, как змеи так едят? Он идет, у него нет выхода, сам входит ей в пасть.
Ученик: С одной стороны, тебе уже ясно, что вознаграждение, которое ты получаешь, каждый раз меняется и как будто уменьшается. С другой стороны, страшнее всего именно идти так, поэтому все время борешься с собой, чтобы не войти...
М. Лайтман: В змею. Но ты уже входишь и ничего не можешь сделать. Такая картина? Мир смешной, поэтому смеемся. Но это проблема. Что делать?
Да.
Ну. Что? Думаешь, кроме шапки у тебя есть еще и ответ?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (53:46) Нет. Но мне кажется... Мое личное ощущение, что нас сюда больше толкают, чем мы сами тянемся.
М. Лайтман: А?
Ученик: У меня ощущение, что нас больше... чем тянет, нас сюда толкают, потому что есть...
М. Лайтман: Хорошо. Ты говоришь так: больше, чем меня отсюда выбрасывает, еще сильнее меня сюда тянет. Ладно.
Ученик: Потому что мне плохо, потому что я знаю... Лично я это чувствую на себе, но мне кажется, что так у многих, из-за жизненного опыта и…
М. Лайтман: Может, нам стоит остановить все наше предприятие? Может, оно скрывает от нас проблему и запутывает нас тем, что мы работаем, делаем тысячу и одну вещь, бегаем туда-сюда: эту программу выполним, это сделаем. Давайте почувствуем, что на самом деле находимся в пустоте, без настоящих духовных действий и без духовных результатов. И все. Может быть, то, что мы делаем, неправильно. Мы как дети в детском саду, бегаем из угла в угол, шумим, чем-то занимаемся, а на самом деле все эти движения бесполезны, только еще больше нас запутывают. А?
Может быть, это просто такая терапия... Как она называется?
Ученик: Трудотерапия.
М. Лайтман: Трудотерапия. Чтобы только не оказаться лицом к лицу с пропастью. Мы придумали себе, чем заниматься, гордимся этим, а за всем этим уже не видим, что, кроме большого шума, ничего не делаем, ничего не осуществляем, не получаем, ни к чему не приходим. Да? Может, все это просто... знаешь, облако пыли, которое сами подняли из земли, и все?
Ученик: Он объясняет это... перед нами, что Творец... наоборот, это...
М. Лайтман: Ну... ну...
Ученик: Что с одной стороны...
М. Лайтман: Миха, скажи что-нибудь. Ты думаешь? Это хорошо.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (56:37) Это действительно происходит почти каждый день. И... находится, и стоит ли вообще... продвигать? Это непросто. Иногда думаешь, что это то место и другого нет, а иногда думаешь, что...
М. Лайтман: Иногда так, иногда иначе, я понимаю. А итог? Итога нет. Вот и все. Ты видишь, возможно, мы все оказались в тупике, вошли в какое-то состояние, где, может быть, нужно дать задний ход и искать другой путь. Знаешь, может быть, выхода нет. Так можно еще...
Да?
Ученик: Просто дилемма немаленькая.
М. Лайтман: Это называется, что мы в опасности. Опасность в том, что так и останемся. Что? Это самая большая опасность. То есть жить во лжи. Тебе кажется, что можешь продвигаться, а может быть, здесь вообще нет никакого продвижения.
Ученик: Ну, а снаружи ты продвигаешься?
М. Лайтман: Не говори мне, что снаружи хуже. Я не ищу, где хуже, а где лучше. Я хочу реально чего-то достичь. Да, есть большая разница, болеть с обезболивающим или без обезболивающего, но ты все равно болен. Понимаешь? То, что ты здесь потому, что здесь тебе легче, ты как-то успокаиваешь совесть относительно того, что делаешь со своей жизнью, это правда. Но если ты просто успокаиваешь себя, это наркотик, а не решение.
Ученик: ...Просто нет другого выхода, чтобы…
М. Лайтман: Ты думаешь, другого выхода нет? Я думаю, может быть, стоит все пересмотреть, дать задний ход, отойти от всей деятельности, хорошо все взвесить и посмотреть, не нужно ли нам совершенно, совершенно иначе устроить свою жизнь, в других рамках, в других отношениях, в другом месте... Не знаю, в чем именно, но все изменить.
Ученик: (59:38) Все эти вещи, кажется, ничего не меняют. Даже если мы сейчас все остановим, составим другую программу, очень быстро придем в ту же точку. Потому что во всем этом мы ищем ответы там, где уже пришли к выводу, что у нас этих ответов нет. Если бы ответы были внутри нас, в нашем уме, мы бы вообще еще здесь не сидели. Были бы снаружи. А мы пришли сюда попытаться прийти к чему-то, чего у нас нет и что нет возможности нигде это получить. И все наши расчеты в итоге каждый раз приведут к тому, что у нас этого по-прежнему нет и мы не знаем, как это получить.
М. Лайтман: То есть ты говоришь так: даже если ты дашь задний ход во всех своих действиях, это будет задний ход только в материальных действиях. Все равно не сможешь построить какой-то новый маршрут, который даст тебе нечто действительно иное.
Ученик: ...может быть и да…
М. Лайтман: Да. Но в итоге на любом другом пути ты придешь к тому же внутреннему состоянию, в котором находишься сейчас. Будут другие рамки, другая работа, какая-то иная форма. Но внутри, по существу, ты все равно придешь к нынешнему состоянию. А какое оно сейчас? Что ты ничего не требуешь, ничего не хочешь, тебе достаточно этой рутины...
Ученик: Нет, нет, не это.
М. Лайтман: Не это?
Ученик: Нет. Дело в том, что снаружи ты все закончил, что вообще можно сделать. Все, что мы сделаем снаружи, в итоге...
М. Лайтман: Значит, ты пришел в место вроде дома престарелых. Снаружи плохо, там войны, преступность, убийства, а здесь сидят себе пока спокойно...
Ученик: Нет, наоборот. Дело в том, что внутри как раз нужно по-настоящему сходить с ума, именно внутри.... Но это место. А иначе что? Другого пути все равно нет. Любое внешнее действие, которое мы сделаем, может быть, и нужно делать, продолжать... Каждый раз внешний беспорядок, и он действительно пробуждает внутреннее, так это работает. Но не сами внешние действия и не такие расчеты приведут нас к сути. Они этого сделать не могут. Может быть, дадут здесь или там еще какой-то толчок...
М. Лайтман: Хорошо, ну...
Ученик: Если бы у человека было много возможностей для выбора, и у него не было бы никакой цели, он бы не пришел. И так, как будто... есть цель и все... тогда он надеется, может быть...
М. Лайтман: То есть то, что мы показываем друг другу, что есть цель, этим мы как будто закрываем друг от друга настоящую цель? Нет? Или тянем друг друга к цели?
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:02:41) Я думаю, если не делать внешних действий, тогда ложь, о которой Вы сказали... мы окажемся во лжи, но она не раскроется. Потому что... мы знаем, человек все постигает из собственного опыта. Он должен раскрыть, что это ложь. Если он этого не раскроет, для него это не будет ложью. Тогда что..?
М. Лайтман: Короче говоря, мы продолжаем, и по тому же маршруту, или знаем, что если бы выбрали другой путь, но все равно не способны ничего изменить? Или меняем, тогда что именно и с помощью чего? Что мы делаем? Или выбора у нас нет, просто вдруг становимся маленькими, ничего не решаем, и все?
Да.
Ученик: Я думаю, дело не в этом. С одной стороны, что бы ты ни мог сделать, какие-то изменения и тому подобное, тебе говорят: «Это твоя природа», или подъемы и падения, или еще что-то. С другой стороны, есть... «душа человека научит его», то есть то, что ты делаешь, является лучшим для твоего продвижения с тем желанием, которое получил. Или есть определенные желания, которые нужно преодолевать, а есть желания, которые ты... Сейчас, с рутиной удобнее, это ясно. Вот когда происходят изменения, как с предприятием, сколько раз повторяли фразу: «Рав сказал, нужно так, Рав сказал, нужно так», чтобы люди здесь вошли в рамки предприятия. Почему? Потому что никто не любит изменений, все уже привыкли к определенной рутине. С другой стороны, если ты придешь, допустим, ко мне и скажешь: «У меня есть идея что-то изменить», я не знаю… Если были бы у меня келим, чтобы осуществить эту идею...
М. Лайтман: Я уже не говорю о предприятии. Ты видишь, если сегодня...
Ученик: Нет, я вообще говорю...
М. Лайтман: Сегодня я говорю: давайте вообще все закроем. Закроем дело.
Ученик: Я говорю о любом изменении на пути. Потому что с одной стороны путь вроде бы очень ясен. Путь Бааль Сулама очень ясен, нужно делать так. С другой стороны, и внутри этих рамок можно метаться из крайности в крайность. Так чем... На самом деле у тебя вообще нет глаз... Как ты измеряешь? Как..? Откуда мне знать, если я сейчас, не знаю, поеду с Вентурой в пустыню на неделю с книгами, будем читать, сидеть там где-нибудь в яме... Это хуже? Ты не... Как ты можешь знать?
М. Лайтман: Пробуй.
Ученик: Да, я пробую. Но так можно пробовать всю жизнь. А здесь разве ты не пробуешь каждый раз заново?
М. Лайтман: Ну, Вентура, скажи что-нибудь...
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:05:34) Я понятия не имею, куда мы идем, где окажемся, и, если честно, меня это даже не интересует. Вот мы сейчас говорили, мне это интересно, есть что...
М. Лайтман: Он занимается мотоциклами, знаешь. Это не просто так, здесь большая философия.
Ученик:... Просто.
М. Лайтман: Ну, тогда...
Ученик: Мне интересно наблюдать за собой, как я веду себя, как выгляжу со стороны. Вот и все. Это переживание, я получаю от него удовольствие, меня к этому тянет. А то, к чему меня тянет, я воспринимаю как правильное. Мне все это кажется простым...
М. Лайтман: То есть ты говоришь так: у меня есть какое-то внутреннее ощущение истинности пути, будто я иду на правильной передаче. Я не знаю почему и вроде бы не способен это проверить, но есть некая внутренняя уверенность, что это правда. Может быть. Не знаю. Может быть, потому что все остальное сразу кажется мне ложью.
Ученик: Вознаграждение.
М. Лайтман: А, у тебя есть вознаграждение. Какое?
Ученик: Это наслаждение. Я смотрю на себя, как веду себя и как все время меняюсь.
М. Лайтман: О, ты видишь, что все-таки как будто меняешься к лучшему. Может, это...
Ученик: Не к лучшему. Нет...
М. Лайтман: А, не к лучшему. Тогда как?
Ученик: Просто со мной что-то происходит.
М. Лайтман: С тобой что-то происходит.
Ученик: Да.
М. Лайтман: А-а. Все равно это дает тебе удовлетворение.
Ученик: Именно.
М. Лайтман: Да, тоже самоудовлетворение. Все-таки мужчина встает утром и что-то делает со своей жизнью по сравнению со всеми этими петухами. Да, это...
Да.
Ученик:...
М. Лайтман: А?
Ученик:... Почему рутина, это плохо?
М. Лайтман: Почему рутина, это плохо? Ты спрашиваешь. Я не говорю, что рутина плоха. Нет, нет, нет. Я этого не говорю. Я только спросил, какова цель этой рутины.
Ученик: Человек приходит сюда, что такое цель...
М. Лайтман: Подожди. Что такое рутина? Рутина, это постоянная работа с новыми решимот. Вот и все.
Ученик: Просто Вы сказали... Насколько я понимаю, ты не знаешь, что такое духовное. Есть что-то внутреннее... что это, никто не знает. Тогда все... ради рутины... силой поднимать себя и приводить сюда, потом... выяснять... рутина, которая так медленно тянет... ради чего ты выясняешь. Вот и все. Поэтому я думаю, что рутина, это вещь... можно сказать, истинная цель...
М. Лайтман: Хорошо. То есть ты говоришь так: я ввожу себя в определенный маршрут, иду в рутине и все-таки время от времени вижу, что к чему-то продвигаюсь, как-то меняюсь, и эта рутина фактически спасает меня от моей природы. Именно эта рутина уже не является рутиной в отрицательном смысле. Это продвижение, а не рутина.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:09:11) В этом и проблема, человек знает, как наполнить себя. Он все еще способен себя наполнять, и это закрывает от нас настоящее вознаграждение.
М. Лайтман: Ты говоришь, что наша проблема в том, что мы каким-то образом получаем наполнение от разных вещей на нашем пути или убегаем куда-то и там наполняем себя. И это проблема, потому что мы не чувствуем, что страдаем, и готовы продолжать.
Ученик: С одной стороны, это хорошо. Нам нужны силы для работы, это нам полезно.
М. Лайтман: Это дает силы работать, как-то успокаивает нас, маленькое вознаграждение тут и там.
Ученик: Может, можно как-то перекрыть кран.
М. Лайтман: Вообще не получать никакого вознаграждения. Ну, как говорили: «Хлеб с солью ешь, воду в меру пей». То есть ты предлагаешь вернуться к тому методу?
Ученик: Но это все равно внешняя форма.
М. Лайтман: Неважно, внешняя или внутренняя. Просто говорится «хлеб и вода», а имеется в виду буквально жизнь в лишениях. Как он там пишет, в прямом смысле, действительно ничего не давать... Хотя в те времена хлеб и вода... Я говорю, были люди... Тысячи людей на протяжении истории, миллионы людей, и сегодня полмира готовы жить только ради хлеба и воды. Дай человеку это, больше ему ничего не нужно, лишь бы существовать, как живут животные. Что они делают всю жизнь? Только едят, тело существует, и вся жизнь направлена на поддержание телесного существования. Ради чего живет любое животное? Так же и человек.
Сколько людей живут, наполняя себя какими-то идеями? Так что у нас... ответа нет. Хорошо, подумаем. Уже нужно учиться, придем к ответу.
Ученик:... Полчаса.
М. Лайтман: Я все-таки думал... Ну.
(Окончание урока в записи)
Чтец: (01:11:51) Друзья, сейчас поделимся впечатлениями от урока. Что мы берем от этого урока для реализации в десятке?
Семинар
Чтец: Перейдем к следующей части урока, но прежде вместе споем.
Песня: (01:18:12)
Набор: Команда синхронного набора
Дварим, 7:12-13.↩
Дварим, 7:12. Комм. РАШИ.↩
Трактат Авот, 2:1.↩
Трактат Авот, 6:13.↩
Трактат Авот, 6:13.↩
Из молитвы «Неила» на Йом Кипур.↩
Псалмы, 8:5.↩
Берешит Раба, 8:6.↩
Псалмы, 8:5.↩
Из молитвы «Неила» на Йом Кипур.↩
Трактат Авот, 2:1.↩
Трактат Авот, 1:3.↩
Дварим, 7:12-13.↩
Дварим, 7:12-13.↩
Иерусалимский талмуд, трактат Недарим, 3:9.↩
Трактат Сукка, 49:2.↩
Шмот, 20:21.↩