Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 2 августа 2024 года
Часть 1: Бааль Сулам. Письмо 25
Чтец: Мы изучаем «Труды Бааль Сулама», 25-е письмо на 714-й странице.
(00:29) Письмо 25
Лондон, 1926
Сердечному другу и нашему учителю *** пусть свеча его светит вечно
… А что написал ты, что не понимаешь новых слов Торы, которые написал я тебе, все же должны были они быть понятны тебе, и когда выпрямится твой путь, поймешь их наверное, ибо потому я и написал их тебе.
А то, что разъяснил ты фразу «злодеяния становятся у него как заслуги», что в момент возврата своего к Творцу, видит он ясно, что Творец вынудил его грешить за [прошлые] грехи его, и вместе с тем всей душой отдался он исправлениям, так словно бы были это грехи по воле его, и тем самым злодеяния становятся заслугами и т.д. Все еще не попал ты в цель, ибо в конечном итоге делаешь ты из принуждений заслуги, но не из злодеяний. И еще сильнее сбился ты с дороги в толковании греха Адама Ришона, и навязал ты душе его изгнание из-за принуждения, как сказано выше, и сделал ты принуждение как заблуждение. А что объяснил ты, что нет разницы, запачкался ли ребенок сам или из-за действий отца, в итоге грязный он, и должен идти мыться – удивляюсь я, как вышла грязь из чистоты?
А последние слова твои искренни – что из-за того, что вошел ты в чужое место, и из-за твоего обычая набрасываться на чужие стада1, потому не понял ты слов моих, которые метят точно лишь в тебя и ради тебя одного. Дай то Бог, чтобы слов этих было довольно тебе, чтобы не пас ты более в чужих садах. Ведь написано в Зоаре: «Нельзя человеку смотреть, куда ему не нужно».
А что написал ты, что я прячу слова между строк и т.д., сказано: «Нужды твои, народ мой Исраэль, многочисленны» и т.д. Ибо нет часа, подобного другому, и тем более «те, кто ходят вокруг входа, туда и обратно, а врата не открываются», – нет конца изменениям их состояний. И когда пишу я слово Торы или устно говорю его, чтобы давало оно пропитание по крайней мере несколько месяцев, то есть чтобы было понятно в хорошие моменты в течение этого времени, но что сделаю я, коль скоро хороших моментов мало, или пустого больше, чем сплошного, и слова мои забываются?
И это наверное, что человеческим пытливым умом, никак нельзя рассматривать слова мои, ибо произнесены они и составлены из букв сердца.
А по поводу твоего сравнения, будто вошел ты и не мог выйти, ибо устал ты производить это, скажу я тебе в общем, что тот, кто возвращается из любви, удостаивается абсолютного слияния. То есть, высшей ступени. А тот, кто готов к греху, находится в самом низу. И это две наиболее удаленные точки всего этого мироздания.
На первый взгляд, точнее было бы сказать о «возврате», что должно это было называться «совершенством», но это, чтобы показать, что все уготовано заранее, и каждая душа уже находится во всем своем свете и благе, и вечности. Лишь из-за хлеба стыда вышла душа в тайне сокращений, пока не облачается она в грязное тело, и лишь благодаря ему возвращается она к своему корню до сокращения, с выигрышем от всего этого ужасного пути, который она проделала, и в общем выигрыш этот – это истинное слияние. То есть избавилась она от хлеба стыда, поскольку ее получающее кли обратилось в отдающее кли, и сравнялась ее форма с Творцом ее. И уже говорил я много по этому поводу
(06:47) И отсюда пойми. Если это падение для подъема, считается это подъемом, а не падением, а на самом деле само падение – это подъем, ибо буквы молитвы сами наполняются светом, и в короткой молитве сократится свет, ибо не будет хватать букв. Ведь сказали мудрецы: «Если бы не согрешил Исраэль, были бы даны им только пять книг Торы и книга Йеошуа». И вглядись в это.
И на что это похоже? На большого богача, у которого был единственный сын, малый летами. Однажды богач должен был уехать далеко на долгие годы. И испугался богач, что сын его растранжирит его имущество на плохое дело.
Поэтому набрался он мудрости и обменял имущество свое на драгоценные камни и жемчуга и золото. И построил он большое и глубокое подземелье глубоко в земле, и поместил туда все золото, и драгоценные камни, и жемчуга, и сына своего он тоже поместил туда.
И позвал он своих верных слуг и приказал им охранять своего сына, чтобы не вышел он из подземелья, пока не исполнится ему двадцать лет. И каждый день чтобы опускали ему всяких яств и питья, но ни в коем случае не опускали ему огня или свечей. И чтобы проверяли стены, чтобы не было никакой трещины, дабы не прошли там лучи солнца. А для здоровья чтобы выводили его из подземелья каждый день на один час и гуляли с ним в окрестностях города, но под надежной охраной, чтобы не сбежал он, а когда исполнится ему двадцать лет, тогда дадите ему свечи и откроете ему окно, и дадите ему выйти.
Понятно, что горю сына не было предела, и в особенности, когда гулял он снаружи, и видел, что вся молодежь ест и пьет, и радуется на улице, без охраны и без отмерянного времени, а он отдан в тюрьму, и считанные моменты света есть у него, а если бы он попытался сбежать, били бы его нещадно. И еще больше опечален и подавлен он, когда слышит, что его собственный отец устроил ему эту печаль, ибо слуги они отца его, выполняющие приказ отца. Конечно, думает он, что отец его самый жестокий из всех жестоких, какие были до него, ибо кто слышал о подобном.
В день, когда исполнилось ему двадцать лет, спустили слуги ему одну свечу, как приказал отец, взял юноша свечу и начал оглядываться, и вот, что видит он, – мешки, полные золота и всяких царских драгоценностей.
Лишь тогда понял он отца, что воистину милостив он, а все, что делал он, делал он лишь на благо его, и сразу понял он, что слуги, конечно же, позволят ему свободно выйти из подземелья, и так и сделал, вышел из подземелья, и нет уже охраны, нет жестоких слуг, а богат он, богаче всех богачей страны.
И на самом деле, нет здесь никакой новости, ибо ясно изначально, что большим богачом был он всю жизнь, но по ощущению был он бедным и нищим, всю жизнь задавленным до предела, а сейчас в один момент обрел огромное состояние, и взлетел «из глубокой ямы на высокую крышу». И кто сможет понять эту притчу? Кто понимает, что «злодеяния» – это-то и есть глубокое подземелье под надежной охраной, чтобы было не сбежать оттуда. И удивлюсь я, если понимаешь ты это.
(12:30) И отсюда ясно, что подземелье и надежная охрана, все это – это «заслуги», и милосердие отца по отношению к его сыну, без которого никоим образом не было бы у него ситуации, чтобы стал он богатым, как отец. Но «злодеяния» – это «настоящие злодеяния». А не «заблуждения». И не «насилие свыше2». И до того как снова стал он богатым, господствует упомянутое чувство, полностью и в полном смысле, но после того как снова разбогател, видит, что все это – милосердие отца, а совсем не жестокость, не дай Бог.
И надо понять, что все отношение любви между отцом и его единственным сыном зависит от признания сыном милосердия отца в том, что касается подземелья, темноты и надежной охраны, ибо большую заботу и глубокую мудрость видит сын в этом милосердии отца.
И в святой книге Зоар тоже говорится об этом, и сказано, что удостоившемуся ответа раскрывается святая Шхина, как мягкосердечная мать, которая не видела сына своего долгие дни, и производили они большие и многие действия, чтобы увидеть друг друга, и оба подвергались из-за этого великим опасностям и т.д. и в итоге пришла к ним эта свобода, которую ждали они с нетерпением, и удостоились они увидеть друг друга, и тогда мать падает в его объятия и целует его и утешает и увещевает весь день и всю ночь, и рассказывает ему о тоске и опасностях в пути, которые испытывала она до сего дня, и как была она с ним всегда, и не двигалась Шхина, а страдала она с ним повсюду, только он не мог видеть этого.
И так говорит Зоар, что говорит она ему: здесь ночевали мы, здесь напали на нас разбойники. И спаслись мы от них, здесь прятались мы в яме глубокой и т.д. И какой глупец не поймет великую любовь и приятность, и наслаждение, которая вырывается и исходит из этих утешительных рассказов.
И на самом деле, до того как встретились они лицом к лицу было в этом ощущение страданий, тяжелее смерти, но в тайне язвы (нэга), поскольку буква «айн» идет в конце очищения (или сочетания), однако в момент рассказа об утешительных вещах, когда «айн» в начале очищения (или сочетания букв), конечно, – наслаждение (онэг), но это две точки, которые светят, только по нахождению их проявления в одном мире. И обернись и представь себе3 отца и сына, которые ждали друг друга в великом нетерпении, на протяжении дней и лет, и в итоге увиделись, но сын немой и глухой, и не могут они совершенно наслаждаться друг с другом, и получается, что главное в любви – в наслаждениях, щедро даруемых как будто царской рукой.
Йегуда Лейб [Бааль Сулам. Письмо 25]
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (17:11) В статье, он говорит там о примере, он пишет о примере, о притче с сыном. Я хочу взять это для нас. Мы тоже на нашем пути должны прийти к раскрытию Творца, есть такой элемент времени. Вопрос: почему у нас, когда мы видим в разуме, что время идет и заканчивается, и мы приходим к концу уже, мы чувствуем это, видим своими глазами, и все равно нет давления, чтобы мы пришли к этому внутренне? Очень сильное давление, нет его так, чтобы было, но какой-то туман есть. Почему так? В чем причина этого?
М. Лайтман: В чем причина?
Ученик: Да, почему так это? С одной стороны, мы же чувствуем это.
М. Лайтман: Потому что мы еще не готовы, и поэтому время продлевается.
Ученик: Да, это я понимаю, но, с другой стороны, мне непонятно. Мы же видим, чувствуем, что человек стареет, есть конкретное время, сколько он может жить. Понятно, что умрет и не сможет жить дольше. Время заканчивается, а, с другой стороны, нет сильного давления, чтобы прийти к этому.
М. Лайтман: Это мы узнаем потом. Сейчас ты можешь сказать, что это для того, чтобы… что Творец хочет дать нам еще немного времени, чтобы мы сами улучшили себя, чтобы помнили и увидели, как мы должны вести себя и между нами, и с Ним, согласно тому, что пишут нам каббалисты. И так мы продвигаемся.
Ученик: Я вижу, что в личном рассмотрении, как бы, это было логично, все равно невозможно это ничего реализовать. А также, как и группа, мы приходим к такому состоянию, что мы должны достичь этого. Мы можем давление сделать таким, чтобы достичь этого?
М. Лайтман: Да, конечно, только вместе. Когда каждый поддерживает другого, и каждый дает пример другому.
Ученик: Так мы это можем сделать прямо сейчас. Может быть, также делать, чтобы каждый почувствовал такое положительное давление, не отрицательное, чтобы могли продвигаться. Это зависит от нас?
М. Лайтман: Несомненно.
Ученик: Теперь еще вопрос. Я спрашиваю это, чтобы посмотреть вперед. Каббалист, который чувствует эту реальность, чувствует ли он противоположное давление, чтобы успеть сделать вещи? Все время все же открыто, и ты находишься все время и думаешь, что правильно сделать сейчас. Это тоже, наверное, какое-то давление, в котором он находится?
М. Лайтман: Это давление в том, что он хочет поторопиться еще больше, попросить у Творца, чтобы помочь миру.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (21:09) Я хочу спросить, о чем эта притча? Получается, что этот подвал, он выстроен из этих злодеяний, и получается, что это, как бы, злодеяние. Что это за злодеяние, которое должно еще прийти к сыну? То есть в этой притче отец видит, что его ждет, и поэтому он так делает с ним?
М. Лайтман: Нет, он чувствует, что это отделяет его от хорошей жизни, скажем так.
Ученик: Если по сути говорить, если он бы дождался просто 20-и лет без всякого подвала, а потом бы дал ему все эти сокровища, так что, исходя из этой притчи?
М. Лайтман: Нет, он бы не смог их принять.
Ученик: Почему? Что он бы не ценил это? Что?
М. Лайтман: Да. Да-да.
Ученик: В начале, немножко перед притчей он пишет, что написано в Зоаре: «Нельзя человеку смотреть, куда ему не нужно». Что это такое? Куда? Что это за вещь такая, что человеку не нужно смотреть на это?
М. Лайтман: То, что не нуждается в исправлении.
Ученик: То есть, что значит, что… мы говорили неоднократно, что запрещено, значит, невозможно.
М. Лайтман: Нет, не то, что это невозможно, это возможно, но это нехорошо.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (22:52) Он здесь пишет. И отсюда пойми. Если это падение для подъема, считается это подъемом, а не падением, а на самом деле само падение – это подъем, ибо буквы молитвы сами наполняются светом. Для чего вообще эти падения? Исходя из того, что мы прочитали, ты заходишь в такое отчаяние невыносимое. Для чего нужны эти подъемы, падения, подъемы?
М. Лайтман: Чтобы у тебя был больше хисарон.
Ученик: Что это значит?
М. Лайтман: Чтобы у тебя было больше кли.
Ученик: Построить кли?
М. Лайтман: Более соответствующее наполнению.
Ученик: Здесь я прихожу к такому огромному ненормальному отчаянию, не могу выйти из него.
М. Лайтман: Но все равно этого еще недостаточно, это накапливается со временем, и ты тогда будешь достоин наполнения и раскрытия.
Ученик: Тут непонятно уже, и в короткой молитве сократится свет, ибо не будет хватать букв. Ведь сказали мудрецы: «Если бы не согрешил Исраэль, были бы даны им только пять книг Торы и книга Йеошуа».
М. Лайтман: То, что наши грехи дают нам намного больше страданий, но, с другой стороны, само страдание и есть кли.
Ученик: Это значит, что без страданий, то, что он здесь пишет, в общем-то, без страданий вообще нет никакой возможности продвигаться?
М. Лайтман: Либо ты сожалеешь о чем-то, о своих грехах, либо тебе не нужно раскрывать грехи, но ты сожалеешь о том, что ты пока что далек от Творца, и не можешь доставить Ему наслаждение.
Ученик: Тогда человек хочет продвигаться в работе?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (25:22) Бааль Сулам предлагает нам две возможности, и во втором столбце на 714-й странице. Если бы чтец прочитал, я был бы очень рад. Пожалуйста.
Чтец: (25:42) 714-я страница, второй столбец.
А по поводу твоего сравнения, будто вошел ты и не мог выйти, ибо устал ты производить это, скажу я тебе в общем, что тот, кто возвращается из любви, удостаивается абсолютного слияния. То есть, высшей ступени. А тот, кто готов к греху, находится в самом низу. И это две наиболее удаленные точки всего этого мироздания.
Ученик: (26:34) Спасибо. А что это за путь, который называется, «что тот, кто возвращается из любви, удостаивается абсолютного слияния»? Мы должны прийти к слиянию с Ним. Так что это означает, что совершает возвращение из любви?
М. Лайтман: Возвращающийся из любви это... Ему нечего исправлять что-то согласно каким-то данным в душе, а он из своей любви, не из минуса, а из плюса он достигает слияния с Творцом.
Ученик: Добавить в любви к товарищам?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (27:13) Что соединяет между подготовкой свыше и подготовкой сердца снизу?
М. Лайтман: Творец учитывает это и дает человеку такие трудности, которые приводят его к цели.
Ученик: Хорошо. А что касается второй притчи, почему эта память о прошлом, когда человек смотрит на прошлое, на то, что мы прошли, в этом есть успокоение?
М. Лайтман: Ну, потому что он совершил преодоление в пути, и это говорит о его желании достичь Творца.
Ученик: Так это осознание на пути к себе, в этом есть преимущество, что он может увидеть пользу для себя?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (28:31) Можно объяснить два последних предложения в этом письме? В конце написано, что представь себе отца и сына, которые ждали друг друга в великом нетерпении, на протяжении дней и лет, и в итоге увиделись, но сын немой и глухой, и не могут они совершенно наслаждаться друг с другом, и получается, что главное в любви – в наслаждениях.
М. Лайтман: Да, и что непонятно?
Ученик: Так что это означает, что главное в любви – это в наслаждениях, щедро даруемых царской рукой, когда он глухой и немой, его сын?
М. Лайтман: Потому что ему не хватает еще кли, и поэтому он должен сейчас раскрыть его больше, что именно в этих двух условиях, которые Творец дает ему, он заканчивает кли, то есть дополняет его. И тогда он готов к раскрытию Творца, как и следует.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (30:02) Само падение является подъемом. Есть такое понятие, как качество подъема?
М. Лайтман: Да.
Ученик: В то время, когда я нахожусь в падении, в чем качество моей работы, чтобы это повлияло на качество подъема?
М. Лайтман: Насколько ты стараешься во время падения исправить состояние, соединиться с товарищами и постараться подняться с ними вместе на гору Творца так, чтобы все это падение обратилось в подъем.
Ученик: И так, в общем-то, я ускоряю время?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (31:04) По поводу притчи о подвале. В чем мораль этой притчи?
М. Лайтман: Состояние человека, который ощущает себя находящимся в подземелье... Такая его жизнь, что все его товарищи развлекаются, радуются, а он, бедолага, остается в подземелье. Это его жизнь. Поэтому он должен напрячься, приложить усилия, обдумать процесс, цель и, исходя из этого, прийти к тому, чтобы оправдать Творца.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (32:08) У меня тоже есть вопрос о подвале. Ребенок был в подвале 20 лет, он злился на своего отца, ненавидел его, относил это к отцу, а не к самому подвалу. Это уже хорошее состояние. И когда принесли ему свечу, он увидел всю ту радость и богатство. В чем работа самого сына? Ведь отец ему все сделал.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Так, а он что?
М. Лайтман: Ну, конечно же, он хотел сбежать из этого погреба, но не мог. И завидовал всем своим товарищам, которые гуляли, играли, были свободны. А он должен был смотреть на них из этого погреба. Это еще хуже, чем если бы он вообще не видел их.
Ученик: И все это на него действовало, влияло?
М. Лайтман: Это все для того, чтобы подготовить его в правильном хисароне, который он должен получить в будущем.
Ученик: Какой шаг он должен сделать со своей стороны в течение этого пути?
М. Лайтман: Постараться связать все, что есть у него, с одной причиной, и оправдать Его из всех состояний, которые он должен пройти.
Ученик: Так здесь мы обычно хотя бы изучаем это, и нужно это хорошо понять, осознать, что Творец, когда Он выглядит как злой, Он скрыт.
М. Лайтман: Да.
Ученик: А здесь он говорит: «Мой отец такой злой, он меня посадит в подвал». Он все это относил к своему отцу.
М. Лайтман: Он не может связать ни с кем другим. Не может, потому что нет никого, кроме Него. Это уже первое условие.
Ученик: Так что, в этом его злодеяние? В этом заключается состояние злодеяния?
М. Лайтман: Я не знаю, как это называется, но это состояние.
Ученик: Потому что в конце он говорит, что подвал – это злодеяние, а потом, когда видит, что это богатство, это уже заслуги.
М. Лайтман: Да. Злодеяния становятся заслугами.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (34:58) Двадцать лет он сидит в подвале, и видит, что это охранники его отца, и он сидит и ругает своего отца.
М. Лайтман: А что он может сделать?
Ученик: Понятно. А почему вдруг через двадцать лет ему открывают? Что изменилось?
М. Лайтман: Очевидно, достаточно страдал и хотел выйти из этого погреба. Здесь не написано, но, может быть, до этого он действительно проклинал своего отца, а потом уже не проклинал, а начал понимать немного, что это ему во благо. И тогда выводят его наружу, и он видит, что действительно это все ему на благо.
Ученик: Как он может начать понимать, что это для его блага? Когда ему приносят свечу, и он видит, что вокруг него есть все эти сокровища для него, тогда он начинает видеть по-другому, по-настоящему. Но пока ему свечу не спустили, так что?
М. Лайтман: Пока ему не дали свечу, он не может говорить хорошее.
Ученик: То есть он все равно ругается все больше и больше, чем больше понимает, что это отец ему это все устроил?
М. Лайтман: Да, но есть выше знания, когда он должен принять высшее управление как управление правильное, несмотря на то, что он так не чувствует, и он не понимает так. Но разум и чувства здесь не помогают, а он должен принимать это как исходящее свыше, от Творца.
Ученик: А что его переведет с того этапа, когда он ругается, к этапу, который я даже не знаю, как описать?
М. Лайтман: Я не могу объяснить это, но то, что он должен восстать против всех, которые наговаривают на его отца.
Ученик: Все – это он?
М. Лайтман: Нет. Он видит своего отца иначе, чем все остальные.
Ученик: Почему?
М. Лайтман: Потому что у него есть другое отношение к отцу.
Ученик: А откуда к нему пришло такое отношение?
М. Лайтман: Он сын.
Ученик: Все равно, но отец же такой жестокосердечный, он его ругает.
М. Лайтман: Очевидно, все-таки через большие страдания он приходит к состоянию, когда начинает понимать, что эти страдания не случайно приходят от кого-то жестокого, а именно от того, кто его любит. Да. Так получается.
Ого. Что мне делать с вами?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (38:34) Я хотел спросить, что значит, что он там в подземелье, но его выводят гулять на час в день?
М. Лайтман: Что есть у него какое-то касание, есть у него возможность почувствовать жизнь, которая находится вне подвала. Иначе он бы не чувствовал, что он находится в подвале.
Ученик: И в двух притчах – и подземелье, и насчет матери и сына – он раскрывает, что все это было из любви. Но здесь он буквально подчеркивает, что эти злодеяния, он говорит, что это Творец сделал специально, то есть весь этот период, пока человек достигает отдачи, раскрытия, он чувствует Творца плохим, злым.
М. Лайтман: Да-да.
Ученик: И что же помогает, когда учат, и даже верят, что в итоге мы раскроем, что это было из любви? Все это время нужно ощущать это зло, которое исходит от Творца, и как помогает это осознание?
М. Лайтман: Это готовит нам келим, большие келим, глубокие келим, такие горькие. А потом мы приходим уже к наполнению их.
Ученик: То есть страдания готовят наши келим?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Чем помогает учеба и осознание?
М. Лайтман: Это уже наполнение.
Ученик: Но это будет в конце. А до того, все 20 лет, всю нашу жизнь, что помогает, когда ты знаешь и изучаешь это?
М. Лайтман: Не знаю, не знаю. Может быть, нужно все равно верить в то, что также и в этом есть какое-то хорошее намерение.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (40:47) Свеча, которую получает сын, это какое-то новое свойство, которым он может связать свое отношение с отцом?
М. Лайтман: Да.
Ученик: И согласиться, и благодарить Творца, что все, пока он не получил свечу, это было благо для него.
М. Лайтман: Хорошо.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (41:26) Тут написано. И надо понять, что все отношение любви между отцом и его единственным сыном зависит от признания сыном милосердия отца в том, что касается подземелья, темноты и надежной охраны, ибо большую заботу и глубокую мудрость видит сын в этом милосердии отца.
Как мы на всем этом пути можем понять и почувствовать, что Творец воздействует на нас из любви и милосердия? Потому что мы же говорим, что Творец Добрый, Творящий добро. Как я действительно на всем этом пути прихожу к тому, что могу сказать из сердца, что Творец Добрый, Творящий добро, несмотря на все эти состояния, которые Он посылает нам?
М. Лайтман: Потому что ты пока еще не можешь сравнить добро и зло, тьму и свет. Из всех этих состояний, которые дает тебе Творец, ты не способен еще пока Его оправдать в каждом состоянии. И ты будешь еще должен сделать это.
Ученик: Он говорит, что мы должны будем понять злодеяния. Что значит понять злодеяния, чтобы обратить их в заслуги? Как мы в пути понимаем эти злодеяния?
М. Лайтман: Ну ведь ты же видишь сам, что ты получаешь от Творца, как ты это взвешиваешь, как ты это оцениваешь, что ты чувствуешь, когда они проходят по тебе.
Ученик: Да, но Вы говорите, что у нас нет келим видеть эти вещи. Как все-таки я могу воспринимать эти вещи таким образом, что Творец действительно дает нам это самым правильным образом и исправляет нас наилучшим путем?
М. Лайтман: Это связь с товарищами, вера выше знания.
Ученик: То есть весь этот путь – это вера выше знания?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (43:45) Если я правильно понимаю эту притчу, то сын, в общем-то, мог действительно оправдать отца только после того, как ему раскрылось доброе намерение отца?
М. Лайтман: Ну конечно, нет тут ничего.
Ученик: Да, это нетрудно. Но как мы можем оправдать Творца? Только когда мы достигаем, что Он Добрый, Творящий добро, или еще прежде?
М. Лайтман: Мы должны понять, что мы находимся в скрытии, и мы должны работать против этого скрытия, насколько это возможно.
Ученик: Стремиться оправдать Его еще до того, как нам раскрылось, что Он Добрый, Творящий добро?
М. Лайтман: Ну конечно же. Ну, так в чем дело?
Ученик: Да, понятно. Но из этой притчи я понял, что он не мог оправдать Его до этого.
М. Лайтман: Он смог быть в этом подвале, и держать себя там. Можно даже сказать, что без того, чтобы проклинать своего отца, и как бы то ни было, направлять себя на хорошее будущее.
Ученик: То есть он все-таки реализовал свой выбор, это не было подневольно, так сказать?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (45:07) В начале письма Бааль Сулам пишет, что ученик жалуется на то, что он не понимает обновления в Торе из прошлых писем. И Бааль Сулам ему советует, что сделай свой путь в работе прямым. Что это значит?
М. Лайтман: Постараться установить отношения через учебу, через связь с товарищами, отношения с Творцом. Чтобы в этом участвовали и товарищи, и учеба, и все, что происходит здесь между нами. Чтобы человек взял все это вместе и присоединил ко всем своим усилиям, ко всем состояниям, которые он проходит. Хорошо?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (46:26) Есть что-то, что повторяется во всех этих притчах, которые мы читаем, и в рассказах, хасидских рассказах. Это как конверт или как монету, которую достаешь из кармана, что человек в получающих келим чувствует страдания, а в кли веры и отдачи он чувствует обретение.
М. Лайтман: Ну-ну.
Ученик: Есть ли связь или какая-то нить, которая удержит человека между получающим и отдающим кли?
М. Лайтман: Да, это Творец, Он является причиной одного и другого.
Ученик: Я спрошу это с той стороны, когда мы говорим: вхождение и исход света делают кли достойным и пригодным.
М. Лайтман: Да.
Ученик: То есть ожидание человека в своей жизни, что он обретет какую-то уверенность, и свет войдет в него постепенно. Но в духовной жизни это как американские горки, вдруг все опустошается, и вдруг есть наполнение. Это состояния острые, критические.
М. Лайтман: Ну, так тебе это кажется пока, так ты это видишь.
Ученик: Как человек может удержаться в пути на этих американских горках?
М. Лайтман: Это приводит его к решению.
Ученик: То есть нечего ждать, что будет уверенность такая растущая, каждый раз ты чувствуешь свет, который раскрывается все больше и больше?
М. Лайтман: Нет-нет.
Ученик: Будут острые состояния?
М. Лайтман: Да, так это должно быть.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (48:20) Что делать с тем, что в течение долгого времени и годы проходят, и человек чувствует, что он в конце умрет в этом подземелье, и он соглашается с этим.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Что он не верит, что это возможно.
М. Лайтман: Выйти?
Ученик: Да, выйти.
М. Лайтман: Он же не выходит сам, ему открывают, вносят свечу в этот подвал, и он видит, где он находится. И подвал превращается в замок, дворец. И он видит, что он может выйти на свободу. И все закончилось.
Ученик: Это может произойти, даже если он не верит в то, что такое возможно?
М. Лайтман: Нет.
Ученик: Не может?
М. Лайтман: Нет.
Ученик: А что делать?
М. Лайтман: Он должен постараться и надеяться на это, ведь сказано: надеялся на спасение.
Ученик: Я спрашиваю: с годами есть некое подавление этого желания?
М. Лайтман: Это желание, которое было вначале таким, а потом раскрывается настоящее желание, когда человек уже понимает как хозяин, как использовать это желание, как идти вперед, как требовать от Творца, чтобы реализовал и так далее. Это придет.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (50:07) Продолжаю товарища. Когда ты обнаруживаешь, что погреб становится больше и темнее, и что бы ни происходило, ты видишь, что этот погреб становится все темнее и больше, что тогда делать?
М. Лайтман: Ну, поторопиться.
Ученик: Торопиться куда?
М. Лайтман: Закончить работу в подвале, чтобы тебе раскрылось.
Ученик: А что значит торопиться? При каждой просьбе ты получаешь все более и более темный погреб.
М. Лайтман: Ну, так еще больше поторопиться, ускориться так, чтобы этот подвал превратился во что-то светлое.
Ученик: Что значит торопиться? Продолжать просить?
М. Лайтман: Да, просить, продолжать учиться, связываться с товарищами – все те вещи, которые должны привести нас к выходу.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (51:20) Что делать с тем, кто устал и уже выдохся в этом погребе?
М. Лайтман: Не страшно. Не страшно. Придет время, и он проснется, придет в себя, поднимется и будет требовать продолжения.
Ученик: А пока? Пока он чувствует, что он просто сгниет в этом погребе?
М. Лайтман: Ну, это его состояние. Так он себя чувствует. Так он чувствует. Наверное, нужно так.
Ученик: То есть это ощущение – это часть процесса?
М. Лайтман: Да. Я хочу только спросить одно. Что вы хотите от меня услышать? Нужно продолжать или нет? В этом вопрос. Каждое мгновение, чтобы ты ни спросил, ты должен продолжать? Да. А если нет, так ну и что, не о чем говорить. Уходи.
Ученик: Нет вопроса по поводу продолжения. Вопрос: мы хотим получить советы, как держаться в таком состоянии, когда чувствуется, что есть усталость материала.
М. Лайтман: Знать, как использовать это состояние нахождения человека в этом погребе, чтобы он подготовил себя к выходу.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (52:59) Если можно иначе написать этот рассказ...
М. Лайтман: А почему ты хочешь нас запутать?
Ученик: Нет, я хочу спросить по поводу отношения к погребу.
М. Лайтман: Ну, так спрашивай сразу, без всяких рассказов.
Ученик: Если я не согласен видеть в этом погреб, я хочу играть в то, что это дворец?
М. Лайтман: Так ты говоришь, что когда человек находится в подвале, он представляет себе, что это дворец?
Ученик: Да, я не согласен. Я хочу в десятке, чтобы мы оправдывали и в свободе выбора достигли того, что это дворец. Я могу в этом состоянии ускорять время?
М. Лайтман: Да. Да, конечно же, ты ускоряешь время.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (53:54) Эти изменения с сыном, это была его связь с отцом? Каждый раз, когда в нем что-то изменялось, и каждый раз, когда он хотел убежать, его эти стражники сдерживали. Что такое стражники в десятке?
М. Лайтман: Это стражники его отца.
Ученик: Ну, эти слуги, кто они в нашей реальности?
М. Лайтман: Это Его служители, Творца.
Ученик: Но мы же не видим их.
М. Лайтман: Ну, так ты не раскрываешь, так ты много чего не раскрываешь, что не видишь в своей жизни.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (54:41) Что это за состояние в работе, в объединении, в десятке, когда нам спускают свечу?
М. Лайтман: Да, после какого-то периода времени тебе приносят свечу, и ты чувствуешь, где ты находился все время. Что это был подвал. Вопрос здесь возникает: что значит освященный дворец? У тебя есть какое-то представление – оно ушло, и сейчас ты остался в подвале темном, мрачном. И ты уже с помощью свечи выходишь из этого подвала.
Ученик: Как мы в десятке можем стремиться к этому состоянию, ведь мы не знаем о существовании свечи?
М. Лайтман: А вы больше об этом поговорите, и тогда придете.
Ученик: Как можно ускорить?
М. Лайтман: С помощью ваших бесед, чтобы вы углубились в это больше.
Ученик: Спасибо.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (56:06) В этом примере, в этой притче, мы получили такой пример, когда выводят сына каждый день. Это все равно, как мы приходим сюда каждый день на утренний урок?
М. Лайтман: Да. В чем-то, что ты уже чувствуешь, что это приближает тебя к выходу, но ты не выходишь. И так это делают тебе, показывают тебе разницу между жизнью вне подвала и жизнью в подвале.
Ученик: После утреннего урока мы как будто бы возвращаемся в погреб.
М. Лайтман: Может быть, да.
Ученик: Я хотел спросить: есть ли что-то во время утреннего урока, то, что человек делает во время урока, и это может повлиять на то время, когда он выходит с урока? Что-то он может сделать на уроке, чтобы повлияло, скажем, на его возвращение обратно в погреб?
М. Лайтман: Наверное, да.
Ученик: Что нужно делать на уроке?
М. Лайтман: Как обычно: молиться, связываться с товарищами. Молитва, молитва. Все.
Ученик: Что происходит, если человек не умеет молиться?
М. Лайтман: Пусть учится, пусть учится. Я не знаю, пусть плачет, чтобы Творец помог ему. И все. Хорошо?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (58:05) А почему это 20 лет, а не 30 и 40? Что происходит за эти 20 лет?
М. Лайтман: Так написано. Так написано.
Ученик: Может быть, он за эти 20 лет должен изменить отношение?
М. Лайтман: Ты не рассматривай это, что это годы наши. Нет. Так написано.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (58:32) Я буду очень рад. Да, он дает здесь ответ. Тут в последнем отрывке. Прекрасный отрывок. Он дает ответ на всю эту историю. Чтец пусть прочитает. Стоит уточнить, что там написано.
Чтец: На первый взгляд, точнее было бы сказать о «возврате», что должно это было называться «совершенством», но это, чтобы показать, что все уготовано заранее, и каждая душа уже находится во всем своем свете и благе, и вечности. Лишь из-за хлеба стыда вышла душа в тайне сокращений, пока не облачается она в грязное тело, и лишь благодаря ему возвращается она к своему корню до сокращения, с выигрышем от всего этого ужасного пути, который она проделала, и в общем выигрыш этот – это истинное слияние. То есть избавилась она от хлеба стыда, поскольку ее получающее кли обратилось в отдающее кли, и сравнялась ее форма с Творцом ее. И уже говорил я много по этому поводу.
Ученик: (59:57) Это очень интересный отрывок. Он говорит, что этот погреб – это хлеб стыда. Что такое хлеб стыда? И как убрать этот хлеб стыда? И в чем наша работа в десятке? Ведь в этом же вся наша работа. Что он говорит здесь: вы хотите выйти из погреба? Ну, уберите этот хлеб стыда. Откуда это берется? Откуда вообще этот хлеб? И как в десятке в работе, как это убрать?
М. Лайтман: Хлеб стыда – это оплата за отдающие келим.
Ученик: Как это убрать в десятке, в работе? Как я могу продвинуться к тому, чтобы убрать это?
М. Лайтман: Тем, что ты работаешь с товарищами и вместе с ними хочешь доставить наслаждение Творцу, этим ты приходишь к таким отношениям, к таким келим, что ты уже чувствуешь, что можешь делать уже такие же хорошие вещи Творцу, так же, как Он тебе говорит.
Ученик: Если только удастся вам убрать этот хлеб стыда, тогда вы сможете прийти к слиянию. Лишь тогда.
М. Лайтман: Да.
Ученик: То есть вся наша работа?
М. Лайтман: Исходя из подобия по форме.
Ученик: Что значит это – отмениться перед товарищем? Что это за работа?
М. Лайтман: Что ты поднимаешься, исходя из своего желания получать, и начинаешь с помощью реализации желания отдавать так относиться к Творцу.
Ученик: То есть это ежедневная работа?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:02:05) Он пишет: И кто сможет понять эту притчу? Кто понимает, что «злодеяния» – это-то и есть глубокое подземелье под надежной охраной, чтобы было не сбежать оттуда.
Что такое, что злодеяния – это погреб?
М. Лайтман: Ощущение подвала – это ощущение злодеяний.
Ученик: Это кажется вообще не злодеянием, его бросили туда. В чем здесь эти злодеяния?
М. Лайтман: Подумай об этом, мне нечего сказать.
Ученик: Хорошо, еще вопрос. Вначале он путался там и говорил. Он говорил, что «злодеяния становятся у него как заслуги», что в момент возврата своего к Творцу, видит он ясно, что Творец вынудил его грешить за [прошлые] грехи его, и вместе с тем всей душой отдался он исправлениям, так словно бы были это грехи по воле его, и тем самым злодеяния становятся заслугами и т.д.
Вы можете объяснить?
М. Лайтман: Вначале ему казалось так, а потом, после того как он поработал и выяснил больше, так ему это уже по-другому видится.
Ученик: Я об этом подумаю.
М. Лайтман: Хорошо.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:03:32) Мы учим, что Творец – это закон, и он воспринимается каким-то бесчувственным, это закон.
М. Лайтман: Нет, бесчувственным я Его не назвал бы. Тот, кто постигает Его, говорит, что Он не лишен чувств, а наоборот, Творец все делает с чувством. Это не природа, которая не слышит и не чувствует, а как раз Творец этим всем обладает.
Ученик: Потому что здесь есть очень чувственное описание. На 716-й странице написано, что в святой книге Зоар тоже говорится об этом, и сказано, что удостоившемуся ответа раскрывается святая Шхина, как мягкосердечная мать, которая не видела сына своего долгие дни.
М. Лайтман: Да.
Ученик: И такое идет чувственное описание, что и тогда мать падает в его объятия и целует его, и утешает, и увещевает весь день и всю ночь, и рассказывает ему о тоске и опасностях в пути. То есть тут не ощущается, что Творец – это закон, что-то такое очень сухое.
М. Лайтман: Почему сухое? Если эти действия не чувствуют или чувствуют природу, так почему это не может быть законом?
Ученик: Потому что отношение к закону: если ты следуешь закону, ты чувствуешь одно, если ты нарушаешь закон, ты чувствуешь другое. Здесь нет расчетов.
М. Лайтман: Так что?
Ученик: А у милосердной матери нет законов.
М. Лайтман: Есть закон любви, а тот кто противодействует... Так с ее стороны это наоборот. Это еще сильнее, чем все остальное.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:05:52) Здесь есть такой отрывок, я буду очень рад, если Вы сможете объяснить. ...вошел ты в чужое место, и из-за твоего обычая набрасываться на чужие стада, потому не понял ты слов моих, которые метят точно лишь в тебя и ради тебя одного. И кто понимает эти злодеяния? Ведь написано в Зоаре: «Нельзя человеку смотреть, куда ему не нужно». На что нельзя нам… быть в этих садах, которые не относятся к нам? Что это значит в нашей работе?
М. Лайтман: Видимо, он говорит о вещах запрещенных, и как мы наказываемся, если занимаемся ими.
Ученик: Что же нам делать?
М. Лайтман: Мы должны верить в то, что говорят нам каббалисты.
Ученик: Но ведь это и есть наша учеба. А в чем мы отклоняемся от этого?
М. Лайтман: Я не знаю, подумай.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:07:37) Этот пример из Зоар, о милосердной матери, которая говорит: я все время была с тобой. Ты 20 лет страдал, но я была с тобой все время. Это очень трогает. Богатый в погребе, отец ушел, его не было, он на 20 лет сделал ему такой ужас. Он стал богатым, получил деньги. И что? Это непонятно.
М. Лайтман: Нет, отец не мог сделать по-другому. Он сделал с ним то, что требует закон, по закону. То есть сын должен был быть 20 лет в подземелье, и он заходит туда на 20 лет.
Ученик: Что с того, что потом он получает все богатство отца?
М. Лайтман: А сейчас перед ним жизнь.
Ученик: Да, но его жизнь кончена. Это все богатство материальное.
М. Лайтман: Как раз сейчас, после этих 20 лет, он может правильно использовать то, что он получил от отца.
Ученик: Я смотрю просто на эту притчу, ведь это очень жестоко.
М. Лайтман: Да, верно, верно.
Ученик: Но ведь мы не должны прилипать к этим подаркам царя. Сын любит своего отца, хочет его наслаждать, и так далее, и так далее. А в итоге он получает всего лишь это богатство отцовское. И что с того? Что здесь, в этих сокровищах, в погребе есть то, что компенсирует ему эти страшные страдания, которые он терпел 20 лет?
М. Лайтман: Он понял после 20 лет страданий, что его отец действительно думал обо всем заранее и действительно любил его.
Ученик: Как это приводит его к слиянию со своим отцом?
М. Лайтман: Он видит, что отец шел не по закону природы, а выше природы. Он хотел, чтобы он вырос новым человеком. У отца также не было выбора, когда он пошел этим путем. Он не мог воспитать сына без этого подземелья.
Хорошо? Еще, пожалуйста.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:10:21) Продолжая эти вопросы. Тут есть две разные притчи. Одна – отец, который заключает своего сына в погреб и причиняет ему большие страдания, и в итоге сын выходит богатым. А вторая – это мать и сын, которые встречаются после долгих лет, и сын тоже не знает, что мать страдает так же, как он. И его вознаграждение – это их связь. Что это за две такие разные истории? Чему мы должны научиться из них?
М. Лайтман: Нужно учиться одному отношению и другому.
Ученик: Вы могли бы объяснить разницу между ними?
М. Лайтман: Мы говорили об этом. Сын, который смотрит на свою жизнь, видит жестокого отца, все его друзья играют на улице, а он должен быть в этом подземелье. Ну?
Ученик: А мать и сын?
М. Лайтман: А мать…?
Ученик: Мать и сын, которые встречаются и они страдали, и сын хочет встретиться с матерью, хочет связи с ней. А пример с сыном – он не совсем хотел отца, только в конце он раскрывает намерения отца. И здесь какая связь наша с Творцом?
М. Лайтман: Смотри, это вопрос ощущения. Ты можешь чувствовать одно, потом другое, два этих примера. Тогда ты можешь их связать и увидеть их в жизни.
Ученик: Сын в подземелье находится с этими сокровищами, может быть, он даже может их почувствовать, но не видит. Есть что-то… всё ведь рядом.
М. Лайтман: Я не хочу путаться этим. Может быть, видит, может быть, не видит.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:12:52) Я в погребе уже более 20 лет. Мне 46 лет, и я уже в этом подземелье 46 лет. И когда пришел в каббалу, я вижу, что есть Отец, и Он показал мне свет. А потом Он снова послал меня в подземелье, говорит: здесь есть группа людей, пока ты не вытащишь их из подземелья, ты сам не выйдешь. Это правильное ощущение?
М. Лайтман: Ты нам говоришь так, что мы верим тебе.
Ученик: Но люди, которые находятся в подземелье, не хотят выходить оттуда. А я из-за них тоже застрял там. Это понятный образ? В чем я виноват, что они не хотят выходить оттуда? Почему я должен за это страдать?
М. Лайтман: Не знаю.
Ученик: Я обращаюсь к Творцу, к Отцу, прошу, молюсь...
М. Лайтман: Ты видишь, что то, что ты говоришь, это нереально.
Ученик: Это мое ощущение. Может быть, направьте меня?
М. Лайтман: Не могу тебя направить, ты нереальный.
Ученик: Когда же я выйду из этого погреба?
М. Лайтман: Когда родишься в следующий раз.
Ученик: Простите?
М. Лайтман: Когда в следующий раз родишься.
Ученик: Когда это произойдет? Я хочу сегодня выйти из погреба.
М. Лайтман: Ну так хоти.
Ученик: Но это не произойдет.
Реплика: Он не готов.
М. Лайтман: Ты снова начинаешь со мной спорить. Садись, твой пример неверный.
Петах-Тиква-Центр: (01:14:22) Может быть, мой пример поможет.
М. Лайтман: Помогите тому товарищу.
Ученик: Мне 72 года, в 14 лет меня поместили в погреб. Это больше, чем двадцать лет.
М. Лайтман: Хорошо.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:14:49) Тут товарищ говорил о связи. Пока мы не находимся в правильной связи с Творцом, который является причиной, мы в подземелье. Потому что мы в наших келим получающих, читаем реальность согласно тому, как нам кажется. А самоотмена – это когда нам спускают немножко эту свечку и это та свечка, которая освещает нам, от кого мы получаем, что мы получаем, не важно, это хорошее или плохое, и это раскрывает нам окно, чтобы понять, что там истинное добро. Поэтому, товарищ, не важно, что ты получаешь, но если ты в подземелье, или вообще все мы, все товарищи, мы должны все время направлять себя на причину, связывать себя с Ним и подниматься в объединении над ощущением.
М. Лайтман: Да. Восьмой отрывок.
Чтец: Перейдем к следующей части, и сначала мелодию споем.
Мелодия (01:16:17)
Набор: Команда синхронного набора
Песнь песней. 1:7. Скажи мне, возлюбленный души моей, где пасешь ты, где делаешь привал со стадом твоим в полдень? Зачем мне (скитаться) под покрывалом возле стад товарищей твоих? Здесь «набрасывается», а не «оборачивается».↩
Букв. «насилие со стороны речи», идиома, означающее «со стороны Творца», то есть «свыше».↩
Песнь песней. 2:17. Пока не повеял день и не побежали тени, обернись, будь подобен газели или молодому оленю на расселинах гор.↩