Стенограмма составлена на основе стенограммы на иврите и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.

Ежедневный урок (Утро), 6 августа 2026 года

Часть 1: РАБАШ. Что такое мир в духовной работе. 34 (1989) (в записи от 08.08.2002)

Чтец: Дорогие друзья, в первой части мы будем изучать урок Рава в записи от 8 августа 2002 года. Урок основан на статье «Что такое мир в духовной работе». «Труды РАБАШа», том 2, стр. 935.

Будем читать статью вместе в десятке.

Что такое мир в духовной работе

Сказано в Писании: «Поэтому скажи¹: "Вот Я заключаю с ним Мой союз мира. … За то, что возревновал он [то есть Пинхас] за Всесильного своего и искупил вину сынов Исраэля"»². И следует понять, что это означает в духовной работе:

Что означает «За то, что возревновал он за Всесильного своего»?
Что означает «и искупил вину сынов Исраэля»?
Что такое «Мой союз мира»?

Известно, что порядок работы таков, что человек должен прийти к завершению цели, что означает, что человек должен принять благо и наслаждение, которое было в желании Творца насладить создание. Но для того, чтобы человек стал достоин получить это, должен человек бороться с Ситрой Ахрой, со свойством «народы мира», которые противостоят свойству Исраэль.

Потому что Исраэль означает, что все действия их – Яшар Эль, прямо к Творцу. В то время как народы мира – противоположны святости. Они желают всё лишь ради самих себя. Таким образом, они оторваны от источника жизни, и потому называются мёртвыми. Как сказано: «А милость³ племен – порочность»⁴. И объясняет Зоар, что «всё благо делающих они делают ради себя»⁵. То есть всё, что они делают, они делают только ради себя. Потому что создан человек в желании получать для себя, и это клипа.

Как сказано в Предисловии к книге Зоар: «И остается в порабощении этой системы до тринадцати лет. И это время испорченности. А благодаря занятиям заповедями, начиная с тринадцати лет, когда он занимается для того, чтобы доставить наслаждение своему Создателю, он начинает очищать желание получать для себя, заложенное в нем, постепенно изменяя его на «ради отдачи», и этим он постепенно притягивает святую душу от корня ее в замысле творения. И она проходит через систему святых миров и облачается в тело. И это – время исправления. И он всё больше и больше обретает и постигает ступени святости, [исходящие] из замысла творения, находящегося в Бесконечности. Пока они не начинают помогать человеку изменить его желание получать ради себя, чтобы оно всё целиком стало получением ради доставления наслаждения своему Создателю, а никак не для собственной выгоды. И этим человек обретает подобие по форме со своим Создателем»⁶.

Из сказанного получается, что человек должен подготовить себя, чтобы было у него свойство подобия по форме, как сказано выше. Потому что именно за счёт отдающих келим он сможет приобрести совершенство, благо и наслаждение. Однако для того, чтобы человек обрел отдающие келим ради отдачи Творцу, это противоположно его природе, с которой человек рождён. Ибо человек рождён как раз наоборот, он рождён только с желанием получать ради себя, как сказано выше, поэтому всё то время, пока человек работает ради вознаграждения и наказания, что называется ло лишма, то тело его не очень-то сопротивляется работе, как сказано выше.

Но если человек желает работать ради Творца, для того, чтобы стало это средством, с помощью которого он мог бы обрести отдающие келим, это противоречит его природе. И тогда тело обращается к нему с вопросами «кто?» и «что?». И это вопросы, обращённые к сердцу и к разуму, и они называются разведчиками (мераглим). И хотя человек преодолевает их всякий раз, но порядок работы таков, что вся работа находится в подъёмах и падениях. И тогда человек приходит к состоянию, когда он может отчаяться от того, чтобы когда-либо сможет прийти к подобию по форме.

(05:38) И очень часто человек желает убежать с поля боя, ибо он видит, что вся работа его напрасна. И не на что больше надеется, что когда-либо будет хорошо, как он видит из прошлого. И поэтому множество людей, которые начинают работу по отдаче, видят, что она слишком сложная. И поэтому бросают эту работу. И говорят, что эта работа только для великих, а не для таких людей, как он.

И тогда это время, когда есть у человека претензии и требования, которые он предъявляет Творцу, и тогда он не согласен с Творцом и предъявляет претензии:

Почему Творец создал его с такой природой, чтобы у него было желание получать?
Почему Творец желает, чтобы он отменил получающие келим?

Ведь Творец добрый и творящий добро. А раз так, то почему Он не ведет Себя с нами так, как мы это понимаем? И вот эти подъемы и падения понимаются нами в таком виде, что во время подъема мы пребываем в мире с Творцом, и говорим о Нем, что Он управляет миром как Добрый и Творящий добро, а во время падения нет у нас сил сказать, что в управлении [миром] Он ведет себя как Добрый и Творящий добро. Поэтому получается, что мы всегда пребываем в противоречии.

И действительно, почему порядок работы настолько труден, и должны обязательно быть подъемы и падения. На это существует известный довод, согласно сказанному: «преимущество света из тьмы». То есть невозможно получить свет, если нет недостатка и потребности в свете.

Поэтому, когда человек видит, как свойства народов мира в нем сопротивляются Творцу, и человек не может терпеть ненавистника Исраэля в нем, – тогда он ревностно относится к Творцу, и он не смотрит ни на какие падения, которые есть у него, и он делает все, что может, и взывает к Творцу, чтобы помог ему, чтобы смог победить грешников, что в нем.

И благодаря тому, что он преодолевает себя и не убегает с поля боя, Творец дает ему союз. То есть заключает с ним союз, чтобы был мир между ним и Творцом, благодаря тому, что он получает дар от Творца – отдающие келим. И это называется, что Он отсекает 'корет' союз, то есть клипу, называемую «желанием получать для себя». И вместо крайней плоти Творец дает ему отдающие келим, и тем самым будет заключен союз, то есть мир.

Получается, что посредством того, что человек ревностно относится к Творцу, когда он видит, как все народы мира, находящиеся в его теле, все они злословят о духовной работе, когда человек хочет работать на благо Творца. Даже когда часто человек преодолевает мнение народов мира в себе, говоря: «Я уверен, что Творец поможет мне, как сказано: "Пришедшему очиститься помогают"⁷», они тогда смеются над ним и говорят: «Ты же сам видишь, сколько раз ты говорил, что Творец поможет тебе, а ты находишься в том же самом состоянии, в котором ты начал работать. И раз так, уходи ты с этого пути».

(09:55) И тут человеку нужно большое укрепление. За то, что он ревностно относился к Творцу». То есть человек молится Творцу и говорит: «Не нам, Творец, не нам, но имени Твоему воздай славу... Почему должны говорить народы: "Где же Всесильный их? "»⁸.

Получается, что человек кричит тогда о славе Творца, когда народы в человеке смеются над Ним, когда он говорит: «Я уверен в Творце, что Он поможет мне». И тогда они говорят, «Где же Всесильный их?»⁹, когда вы, Исраэль, говорите, что Творец вам поможет. И когда человек ревностно относится к Творцу, потому что заботиться о славе Шхины, это значит, что человек сожалеет о том, что Шхина во прахе, то есть не может он терпеть, что народы мира настолько презирают работу ради отдачи. И это называется, как написано про Пинхаса: «Поэтому …: «Вот Я заключаю с ним Мой союз мира. … За то, что возревновал он за Всесильного своего»¹⁰.

И как написано в книге «Шамати» (в первой статье), что в то время, когда человек сожалеет о том, что Творец не приближает его, следует тоже остерегаться, чтобы это не было за его собственный счет, то есть из-за того, что он далек от Творца, ибо так он становится получающим ради собственной выгоды. А получающий – отделен [от Творца]. А он должен сожалеть об изгнании Шхины, то есть что он вызывает страдание Шхины. И человек должен представлять себе: подобно тому, как если у человека болит какой-нибудь маленький орган, боль всё равно ощущается, главным образом, в мозге и сердце, ибо сердце и мозг являются средоточием человека. Так и боль, которую человек ощущает от того, что он далек от Творца. И поскольку человек является лишь частным органом святой Шхины, ибо святая Шхина есть общность души Исраэля, поэтому ощущение частной боли нельзя сравнивать с ощущением общей боли. И это называется страданием Шхины.

И то, что человек сожалеет, это означает, «что возревновал он за Всесильного своего». Такому человеку говорит Творец: «Я даю ему Мой союз мира». И смысл этого мира заключается как написано: «Прислушаюсь, что будет говорить Творец Всесильный, ведь мир провозглашает Он народу Своему и праведникам Своим, и не вернутся они к глупости»¹¹. То есть тогда Творец обращается к ним с миром. Другими словами тогда наступает мир, поскольку Творец даёт ему в дар отдающие келим. И тогда у него уже нет никого, кто бы мог сопротивляться работе на благо Творца.

Тогда как до того, как он получит союз мира, все получающие келим, относящиеся к народам мира, сопротивляются человеку, чтобы он работал на благо Творца. И об этом сказано: «Прислушаюсь, что будет говорить Творец Всесильный, ведь мир провозглашает Он…, и не вернутся они к глупости»¹².

Это значит, что уже не будет у них падений, чтобы захотели они работать ради себя. Ибо глупцом называется тот, кто не идёт путём святости. Но тот, кто желает идти по пути святости, то есть чтобы его действия были только ради отдачи, называется хахам (умный, мудрый), как сказал мой отец и учитель: «Кто называется мудрецом (букв.: учеником мудреца)? Тот, кто учится у Творца, который называется мудрецом». То есть учащийся у Него свойству «как Он милосерден, так и ты будь милосерден»¹³. Это значит, что в то время, когда человек учится быть дающим так же, как Творец, он называется мудрецом. Получается, что обратный этому называется глупцом.

Получается, что когда человек удостаивается союза мира, это происходит под воздействием ревностного отношения к Творцу. Как сказано, что он видит, насколько народы мира, что в нем, унижают святую работу, то есть работу на благо Творца.

(15:07) И об этом сказано: «И искупил он вину сынов Исраэля»¹⁴. То есть тем, что он ревностно относится к Творцу, тем самым он желает, чтобы произошло искупление сынов Исраэля, чтобы была у них сила работать ради Творца. И это называется свойством Яшар Эль, то есть они смогут работать на благо Творца. И таким образом удостоятся союза с Ним, и не вернуться к глупости своей, как сказано выше.

Однако здесь возникает сложный вопрос, что человек может сделать, когда у него нет силы возревновать, когда он слышит призыв разведчиков и хочет убежать от них, чтобы не слышать их злословия, которое они произносят. Но чем больше он от них удаляется, они пробуждают в нём желание и страстное стремление прислушаться к тому, что они говорят. И в это время он падает со своей ступени и попадает под их власть.

И здесь нет другого совета, кроме молитвы. То есть он должен просить Творца, чтобы не следовать мнению разведчиков. И только в то время, когда мысли разведчиков бегут за ним, тогда происходит основная работа, чтобы не следовать вслед за разведчиками. А почему на самом деле появляется место для претензий разведчиков? И ответ такой же, как сказано выше, поскольку невозможно испробовать вкус света, кроме как исходя из тьмы. Как сказано «преимущество света из тьмы».

В Мидраш Раба сказано: «"Пути ее – пути приятные и все стези ее – мир"¹⁵. Всё, что написано в Торе, написано ради мира. И несмотря на то, что в Торе написано о войнах, но и о войнах написано ради мира»¹⁶.

И следует понять, что означает, что о войнах написано ради мира. Что из-за этого называется Тора «и все пути ее – мир». И наверняка есть много простых объяснений. Однако в плане духовной работы следует объяснить это, как сказано выше, когда мы спросили, для чего нам нужны претензии разведчиков и все эти падения.

И объяснили, что причина этого в том, что невозможно понять что-либо, а только исходя из потребности к этому. То есть не может быть наполнения без потребности (хисарона). И получается, что все войны, которые описаны в Торе, говорят о путях духовной работы. Выходит, что все эти войны связаны с духовной работой. Поскольку невозможно ощутить вкус мира, если нет войны, как сказано выше, что только когда происходит война со злым началом, которое хочет работать только ради собственной выгоды, а человек желает работать ради Творца, то тогда есть понятие тьмы, то есть подъёмов и падений, и тогда рождается в человеке потребность (хисарон), чтобы Творец помог ему. Потому что он видит, что сам он не видит, чтобы у него была возможность выйти из-под власти эгоистической любви.

И тогда он по-настоящему нуждается в Творце, чтобы Он помог ему. И тогда Творец дает ему «Мой союз мира». Как было сказано, что тогда Творец даёт ему подарок – отдающие келим, с помощью которых он удостаивается слияния с Творцом. И тогда осуществляется сказанное «Возлюби Творца твоего всем сердцем твоим»¹⁷, как объяснили мудрецы: «Двумя началами твоими, добрым началом и злым началом»¹⁸. И это называется «Мой союз мира». [РАБАШ. Статья 34 (1989). Что такое мир в духовной работе]

Чтец: (19:30) Переходим к уроку с Равом от 8 августа 2002 года.

(Трансляция урока в записи)

М. Лайтман: Мы прослушали статью (таким чувственным голосом) – «Что такое мир в духовной работе». Статья из 3-го тома «Шлавей Сулам», стр. 236, глава Пинхас. «Что такое мир в духовной работе». Есть проблема, что нужно прийти к какому-то состоянию, которое называется «мир». И мир – это состояние, которое восполняет все крайности.

«Все крайности» – имеется в виду, что все мысли, все желания, все склонности противоположные друг другу. Не то что они разные. Разные – это когда я хочу горького и хочу сладкого, я хочу и это, и это. Это тоже может быть и вместе. Мы знаем, как в еде, что чем больше мы совершенствуемся во всевозможных вкусах, тем именно из сочетания противоположных вещей появляются какие-то такие обновления и изобретения из всевозможных вещей.

Также и в науке все приходит через соединение одного с другим, одного с другим. Рисование входит в компьютеры, а компьютеры – в рисование. Хотя вообще… когда-то одно не было близко к другому и так далее. То есть это не такие вещи, о которых можно сказать, что они заключают мир между собой, соединяются между собой, потому что все же они не противоположны.

Один человек занимается, допустим, рисованием, а другой – компьютерами. Они не противостоят друг другу, а это отдельно и это отдельно. У каждого своя область, и не так, что один отрицает другого и говорит: если существую я, другой не существует. Это вещи противоположные, обратные, противоположные друг другу.

Мир может относиться только к таким вещам, когда он говорит: или существую я, или существует он. А истинный мир – когда оба раскрывают, что могут существовать только благодаря тому, что один поддерживает другого, и что тот существует только благодаря моему существованию. Здесь возникает вещь и ее противоположность.

Это очень странная вещь. В нашем мире вообще невозможно найти этому ни примера, то есть ни примера на практике, чтобы существовало такое. Иногда что-то, какой-то намек, там ненависть, любовь между… Но это не в истинной форме.

Только в духовном два явления должны существовать одно напротив другого. И каждое, которое в своей основе хочет стереть другое, буквально до того, чтобы оно не существовало, вдруг раскрывает, что если другого не будет, то и его не будет. И эта противоположность сущего из ничего уже изначально, с самого начала находится в творении. Сущее, еш может быть, только если внутри него существует ничто, аин. Ничто, эйн. И тогда из этого они действительно раскрывают, что обязаны быть в единстве, а затем из единства раскрывают эту чудесную точку единения – слияние.

Но по пути к этому мы застреваем в состоянии, которого не понимаем. Человек думает, что раз у него есть желание к духовному, Творец уже обязан открыть ему весь мир. Если я приложил какое-то усилие, то мне уже полагается за это какая-то хорошая плата.

(Читает и комментирует первоисточник)

(24:07) То есть мы… Он красиво выражает это в Шамати. Посмотрите в этой первой статье, о Шхине в изгнании. (Рав зачитывает из Шамати 1 «Нет никого кроме Него») Он говорит так: Однако когда он совершил какое-либо преступление, – допустим, человек тогда сожалеет, просто так ему раскрывают, что он плох, неважно, что называется плохим – и, нет сомнения, что он должен раскаиваться и сожалеть о том, что совершил это преступление, – тут тоже нужно построить последовательность страдания и боли: с какой точкой он связывает причину, вызвавшую преступление…

И человек тогда должен сожалеть и пусть скажет: то, что я совершил преступление, это из-за того, что Творец отбросил меня... и так далее, и так далее. А главное – нужно сожалеть о том, что этим он причиняет страдание кому-то, Творцу.

И так же, когда человек чувствует, что сейчас он находится в состоянии подъема, и он чувствует… радость, тогда тоже – чтобы радость была не за счет того, что сейчас мне хорошо. То есть я сделал что-то хорошее и за это мне полагается радость, хорошее ощущение, а чтобы радость и хорошее ощущение, как и доброе действие, были направлены от меня дальше, к тому, что против меня, к Творцу. Полностью против меня, потому что Творец противоположен человеку. Эти две вещи, которые вообще существуют в реальности, находятся одна напротив другой.

То есть мы… И это создает у нас проблему – это соединение, которое должно быть. Я кричу, я хочу Его, с одной стороны, а с другой стороны, я Его не получаю. Почему я Его не получаю? Потому что я могу получить Его… Я хочу Его, то есть я хочу не совсем Его, потому что Он противоположен мне. Противоположного мне я могу получить только при условии, что тогда буду думать не о себе, а о Нем, то есть что внутри я перевернусь и что внутри себя буду Им. Тогда будет мир, тогда будет соединение, тогда я получу в ответ на то, о чем кричу, то, о чем кричу, чтобы оно было у меня.

Я не так уж могу это выразить, но именно это РАБАШ хочет передать в этом вопросе: что такое мир в духовной работе, мир – как человек соединяет внутри себя две противоположные точки, соединение между которыми невозможно, а только при условии, что то, что я делаю – это ради противоположного, ради Творца, и то, что я намереваюсь получить в качестве платы, тоже будет платой для Него.

Когда я делаю это таким образом, тогда во мне возникает часть, противоположная мне, и тогда во мне может быть мир, то есть сочетание меня и Его вместе. Только благодаря тому, что мы приобретаем намерение ради отдачи. Это то, что он говорит здесь в Шамати: как мы должны упорядочить и наше сожаление, и нашу радость. Не в себе я должен ощущать сожаление и радость, а в Нем. Когда мне плохо – как я причиняю Ему страдание; когда мне хорошо – как я несу Ему благо. И тогда при этом условии во мне возникает Его желание, ощущение того, что есть в Нем. И таким образом во мне возникает мир.

Поэтому наши крики… Хорошо, что мы кричим. «Мне плохо», – кричит человек. Это как младенец, который кричит, потому что ему плохо. Иногда не знают, почему он кричит. Творец, конечно, знает, почему мы кричим, но не просто так... С чего бы Ему отвечать нам? Если наш крик еще не направлен на то, чтобы мы завершили какую-то точку в работе, еще какой-то шаг в работе, то эти крики не прекратятся, пока мы из крика не придем к состоянию, когда поймем, что крик должен быть направлен к Нему. Да? Что я кричу? Я кричу, что мне плохо, что я пуст. Да? Это только половина крика, половина раскрытия, это только раскрытие хисарона.

(29:08) Но где намерение на хисарон, что этот хисарон должен быть также с намерением ради отдачи, в соединении с Тем, кто напротив меня? Так что поверх наших криков, чтобы мы не вопили как младенцы, а был целенаправленный крик, что я кричу не потому, что мне просто плохо, а потому, что я прежде это… крик начинает развиваться. Я начинаю кричать не только о том, что мне плохо; я начинаю кричать, что мне плохо также оттого, что в этом крике я думаю о себе, что я не могу выйти из того, что только чувствую, что мне плохо, мне. И затем, когда я чувствую, что только кричу и что мне плохо оттого, что я не думаю о том, что плохо Ему, и так далее.

Пока я не начинаю эту инверсию, этот переворот, не начинаю направлять к Нему, свой крик и его результаты, пока не начинаю посредством крика связываться с Ним, заботиться, чтобы Ему было хорошо. И из-за этого я тогда перестаю кричать, потому что чувствую, что Ему плохо. А затем я начинаю кричать уже с другой стороны: почему я не могу сделать Ему добро.

Тогда это уже крик по другой причине и точно направленный к Нему. А себя я вижу только как причину того, что могу принести Ему добро, и вообще не отношусь к себе, а только живу в Нем – насколько я могу принести Ему добро. Пока этот крик строится, строится, строится, создается в форме, обратной той, какой был прежде, и я уже кричу в обратном направлении, о Его хисароне, а не о своем, и так далее, тогда это называется криком, который действительно слышат.

То есть нам нечего поражаться тому, что мы кричим, а Творец не отвечает, и мы проклинаем Его: почему я кричу Тебе, а Ты не отвечаешь? Просто Он пока не может ответить на нечто незавершенное. Только на то, что мне плохо, даже если я кричу о Нем, а не к Нему, даже если я светский, религиозный, не знаю, кибуцник из Негева, или нееврей – неважно, эти крики пока такие, на которые не может быть ответа свыше. Свыше ответом может быть только исправление, а здесь пока нечего исправлять, потому что мы не раскрыли хисарон к исправлению.

Поэтому – еще немного, еще немного криков. Каждый раз крик больше направлен в правильную сторону, пока не переворачивается. Также в то время, когда он переворачивается и проходит весь этот процесс, мы не понимаем проходимых этапов. Эти этапы кажутся нам продолжительными, ненужными, бесполезными. Мы не понимаем, зачем тогда все время происходил этот переворот. Пока действительно не происходит чудо, настоящее чудо.

И об этом красиво рассказывается у Пророков. Все книги, которые мы называем «Пророки», – как будто мы читаем нравоучения, назидание, так это называют.

Реплика: Да, нравоучение и назидание.

М. Лайтман: Нравоучение и назидание, да: «Ну-ну-ну, если сделаешь – так, ну-ну-ну, если сделаешь – так». Они рассказывали это путем человека, который проходит внутренний процесс, в котором происходят все эти войны и все эти выяснения, подъемы, спуски, падения, когда он совершает нарушение и убегает от него, и так далее. Так они изобразили нам этот путь как будто в виде какой-то внешней картины. Но мы должны понимать, что все – и то, что РАБАШ говорит здесь, в этой статье, – все, о чем говорится, говорится о внутренней войне человека. Из этого они хотели изобразить нам состояния, как постепенно наши желания, наши намерения начинают направляться – и желание, и намерение (что было) внутрь нас, как вместо этого мы приобретаем также желание, когда вместо себя я живу в Его желании, – и намерение наполнить мое желание, мое намерение (становится) наполнить Его желание.

Когда человек буквально заменяет свое кли на кли Творца, из этого он приходит к миру. Пророки пишут об этом в очень трудной форме. Кто способен увидеть этот процесс в том, что они написали, что выразили, – это действительно весь процесс того, как прийти к миру, короче говоря.

Есть вопросы? Да.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (34:54) Пророки писали об этапе, как прийти к намерению ради отдачи, или об этапе уже после махсома, то есть об этапах, как продвигаться внутри намерения ради отдачи?

М. Лайтман: Пророки писали и об этом. И вообще вся Тора – одна Тора, она написана и для тех, кто до махсома, и для тех, кто после махсома. На тех, кто до махсома, Тора действует как ор макиф и дана как подготовка, но эта подготовка – тоже верные вещи, а не дай Бог какая-то ложь. И после махсома ты уже начинаешь видеть, что они пишут, и осуществлять это в действиях на деле – как света и келим.

Чего ты смеешься?

Ученик: Света и келим.

М. Лайтман: Света и келим, да.

Да.

Ученик: Собственно, в этом перевороте в молитве, о котором Вы говорили, – это различие между верой ради получения и ради отдачи, или эта когда он уже ради отдачи? Вы говорили о причине страдания и боли…

М. Лайтман: Причина страдания и боли… Ты видишь, как он пишет в Шамати, в первой статье. «Шхина в изгнании» – это вся основа работы человека. Так он говорит, что пока человек с самого начала, когда приходит, он спрашивает: «В чем смысл моей жизни?» Он спрашивает о моей жизни, он не спрашивает о ком-то другом и не спрашивает о Творце. Все эти вещи скрыты от него, это его не беспокоит, его беспокоит его жизнь.

Когда ему говорят, что есть методика, то эту методику он пока принимает как бы: ну ладно, посмотрим, посмотрим, давай заработаем, как построить её для себя, в итоге чтобы мне было хорошо. Когда он начинает слышать, что не может быть так, чтобы мне было хорошо, без того, чтобы Ему было хорошо, здесь начинается проблема.

Хорошо, если я вижу в этом мире, что мне не может быть хорошо, если ему не будет хорошо, то мы делаем то, что у нас называется миром. Давай жить вместе, давай жить так, чтобы было хорошо и тебе, и мне, иначе что – убьем друг друга? Никто… Мы все проиграем. Так мы можем немного, но выиграть.

В духовном – нет, там нет такого «немного» или чего-то. В духовном миром называется, что ты буквально приобретаешь нечто противоположное тебе. Только таким образом. Ты заключаешь мир. То есть ты должен заменить свое кли на Его кли, где вещи совершенно противоположны по цели этих намерений, и тогда ты приходишь к состоянию совершенства. Когда человек переваривает это постепенно, постепенно, и понимает, что другого выхода нет, что эта жизнь все равно ничего ему не даст и ему нужно поставить на все, ему кажется, что он действительно теряет целый мир.

Но пока он понимает, что это не целый мир, что у него и так ничего нет, ситра ахра все время дает ему думать наоборот. Короче говоря, процесс продолжается. И эти выяснения должны быть выяснениями каждой отдельной детали в строении души. Насколько ускорим развитие – выиграем, насколько нет – «получим по полной», как говорится.

(38:58) Но конечный результат – что приобретают противоположное кли. Без этого не может быть. То есть невозможно получить цель творения в наших келим. Это то, что он говорит в «Шхине в изгнании». Прийти к сожалению – не проблема, сожалеть о том, что вся жизнь ничего не стоит, да. Кричать Творцу – не проблема; ты можешь сейчас поставить миллиард людей, они будут кричать. И все. В этом крике они могут получить только какие-то чаевые в этом мире.

Если им полагаются чаевые в хорошей форме – да. Если им уже полагаются чаевые в плохой форме, чтобы продвинуть их еще дальше, тогда они это получат. То есть крики либо как будто приводят к материальному подслащению, либо уже к еще большему страданию, чтобы раскрыть, насколько этот крик пока не целенаправлен, это зависит от развития человека, как отвечают человеку на его крик.

Ты видишь: если ребенок кричит, ему дают – ладно, ничего страшного, это, – успокаивают его. Более взрослый человек не знает, почему… Как он пишет, что… в «Даровании Торы», что управление – целенаправленное управление. Когда это младенец, все относятся к нему хорошо и прекрасно и понимают, что нужно ему дать. Когда он вырос, то почему мне не продолжают давать? Мы видим, что мир полон младенцев, все требуют, чтобы им дали. Почему мне не полагается? Не понимают, что тогда ты должен идти и начинать работать. Никто этого не хочет, но…

И это чудо. Ты видишь, насколько развитие продвигается, человек становится более инфантильным. Сегодня в тридцать лет он еще не готов к жизни. Когда-то в тридцать-сорок лет он уже заканчивал жизнь. В средние века, сто тысяч лет назад, допустим, сколько жили? Лет 30-40. До сорока – уже предел. Сегодня в тридцать лет он еще не способен жить самостоятельно, он еще… Где он? Так что нам от того, что мы живем вдвое дольше их? Расчет очень проблематичный. Сколько в итоге мы выигрываем полезных лет, когда действительно действуем самостоятельно? Не так уж много лет, относительно – то же самое. Человеку кажется, что он много сделал в жизни. Так и тогда до тридцати-сорока, до тридцати-сорока лет люди делали очень много. Сегодня это… посмотри.

Да.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (42:03) А что значит, что мир – это соединение двух вещей, которые в сущности невозможно соединить? На странице 247 написано, что во время подъема мы пребываем в мире с Творцом?

М. Лайтман: Во время подъема, говоришь ты, тебе кажется, что ты находишься в мире с Творцом. Почему тебе так кажется? Потому что в своих получающих келим ты чувствуешь какое-то удовлетворение. Если у тебя есть удовлетворение оттого, что Он дает тебе, ты говоришь: «Ты добр». Когда в своих келим ты чувствуешь, что они пусты, ты говоришь Ему: «Ты плохой». Ну, это называется миром? Мир – не от слова «расплатились, расплатились», знаешь, это – как дела, пока и так далее. Мир означает совершенство, совершенство, то есть соединение с тем, что напротив тебя, иначе быть не может. О чем еще может идти речь как о мире? Есть только я, и там есть нечто, противоположное мне. Две вещи есть в реальности. Как я заключаю мир с чем-то, что против меня? Изначально мы отменяем друг друга.

Совершенство может быть только благодаря тому, что я приобретаю Его желание. Я живу внутри Его желания. Это называется, что все мои келим направлены Ему на благо, ради отдачи. И все. А то, что ты сейчас мне рассказываешь: когда мне хорошо, я нахожусь в мире с Творцом. Это не называется… Это называется миром у нас в этом мире. И все. Этого хочет каждый из нас. Как ты говоришь жене: «Хочешь, чтобы у нас был мир в семье, – делай, что я хочу, и закончили». Есть что-нибудь проще? И все. Я не слышал этого от нее, но мне кажется, что это так.

Ученик: …

М. Лайтман: Тоже… И все. Вот так, ну.

Ученик: Есть различие между подъемом, к которому я как будто был готов и получил его как вознаграждение, и подъемом, который получил как подарок?

М. Лайтман: Для нас нет различия, получил ли я подъем как вознаграждение, подъем как подарок или подъем вообще невзначай или как-то. Если наши келим получают что-то и нам хорошо, мы называем это хорошим состоянием, миром. Мы не можем относиться к своим келим целенаправленно. Это проблема, что делать. Поэтому… поэтому путь еще не заканчивается, и после того как мы чувствуем, что нам хорошо или плохо, это еще не, не показатель, это совершенно ничего не говорит о происходящем. И путь еще очень долгий, очень долгий – работать над намерением, над переворотом моего внимания. Где мой глаз, куда он действительно направлен: внутрь того, что происходит во мне, или внутрь того, что происходит в Нем.

(45:39) То есть после того как человек проходит этапы, когда ему плохо и хорошо, и от этого, и от этого, и уже начинает как будто быть в связи с Творцом и чувствует, что зависит от Него: сейчас мне будет хорошо, сейчас мне будет плохо, и я в отчаянии, что не могу это определить, и… всевозможные процессы. Затем уже есть процесс, еще до махсома, уже есть процесс – еще небольшое добавление. Ну, так что с твоим намерением? То есть где ты на самом деле? Кем ты действительно интересуешься – собой или Им? И это несколько иначе, чем то, что ты интересовался собой, а также своей госпожой.

Когда тебе было хорошо от нее, тогда ты отлично заинтересован: чтобы мне было хорошо, как я могу приблизить это добро к себе. Здесь работа – с тем, что против меня. И когда я думаю о Нем, я должен тогда перестать думать о себе и о том, что чувствую вследствие Него. Здесь есть вещи, которые не проходят прямым образом: хорошо мне – хорошо Ему; а может быть, как будто, как будто, хорошо Ему, а мне нехорошо. Потому что мы находимся… потому что я еще эгоист. Пока человек проходит все эти авханот, это тоже занимает некоторое время. Ну, пройдем это. Но постепенно, прежде всего, выясним, что еще перед нами. Да. Но определенно продвижение… С одной стороны, есть хорошее продвижение. С другой стороны, темп, темп – этого нам не хватает.

Ученик: (47:32) Как Вы знаете, что хорошо Ему и что нехорошо? Я сейчас знаю, что… я знаю, что хорошо мне и что плохо мне. Я понятия не имею, что хорошо Ему и что нехорошо Ему. Я… мое желание получать может быть настолько хитрым, что убедит меня: хотя мне сейчас плохо, Ему хорошо. И у меня нет ни малейшего понятия. Так откуда я беру определение…

М. Лайтман: То есть вопрос в том, как и в чем я могу верить своим мыслям, которые, конечно, исходят из моего желания получать и могут запутать меня, соблазнить меня и сделать из меня… и принести мне тысячу и одну теорию, и доказательства, и… Кому верить, а кому нет? У тебя нет ничего, кроме разума и сердца. Кроме ощущения и небольшой мысли рядом с ощущением, у тебя совершенно ничего больше нет. Ты говоришь: как я могу этому верить, не верить этому? Но это то, что есть, то, что есть. Если я не буду пользоваться тем, что я… тогда просто не выйдет… Как я продолжу? Так что за неимением выбора, от безвыходности так человек думает, но он должен продолжать из того, что у него есть.

Только проблема – не быть… как можно меньше быть под влиянием либо разума, либо сердца, чувства, а насколько возможно соединять их вместе и делать расчет. Делать расчет. После всего ощущения: ты хочешь быть погружен в ощущение, ты думаешь, стоит ли мне быть погруженным в ощущение, решаешь: тогда я погружусь в ощущение на четверть часа. И тогда иди в ощущение и буквально утопи себя в нем на четверть часа. Попробуй так сделать. Эти вещи почти невозможно осуществить, но это даст тебе хотя бы знание, насколько нас бросает. И не бросают – что я бросаю себя, типа я герой и мне все безразлично, а насколько мы вообще без какого-либо решения, без какой-либо самостоятельности и ощущения себя.

Тогда нам остается действительно работать, как говорят каббалисты, исходя из того, что у нас есть, осознавая, что пока у нас есть именно это, мы куклы. Но у этих кукол все же есть какая-то нить, знаешь, как кукла висит на нитях, которые двигают ее, но у этой куклы есть какая-то нить, по которой она может поднять себя до уровня человека, который вращает ее. Она может это сделать, есть одна нить, иначе нам не рассказывали бы обо всем этом. Мы остались бы как животные. И все.

Эта нить – через точку в сердце, когда я притягиваю на себя ор макиф. Я поднимаюсь на этом свете, по этому лучу света вверх, и тогда уже не завишу от нитей, я прилепляюсь к руке, которая вращает меня, вхожу в эту руку, и в этот разум, который вращает меня, и в это чувство, которое вращает меня, я воспринимаю, я приобретаю Его разум и Его чувство, все, что есть в Нем, в Том, кто вращает эти нити, я начинаю становиться Им, до такой степени, что, находясь в Нем, я определяю все происходящее.

Потому что приобретение Его разума и чувства дает мне все возможности. Понимаешь? Тогда я раскрываю, что действительно то, что Он делает, – наилучшее, что там ничего не нужно ни добавлять, ни убавлять. Но я уже пришел к этому, я хочу быть в этом, и тогда действительно приобретаю разум, не разум куклы. Пока я внизу, на нитях, у меня есть только разум и чувство, чтобы исполнять приказы, которые спускаются ко мне по нитям. У меня нет ничего другого.

Ученик: (52:04) Вы говорите, с одной стороны, с одной стороны, я во тьме, я понятия не имею, что со мной происходит, у меня действительно нет никакого восприятия. С другой стороны, я единственный, кто может сейчас почувствовать, что продвигает меня, продвигает или нет. Это немного проблематично, да? Потому что если сейчас я – желание получать, то, само собой, я определю как продвижение или нет… то, что мне удобно понимать.

М. Лайтман: Ты, ты герой, можешь определять все, что хочешь, своим желанием получать и всем. Ты даже не знаешь, как тебя вращают этими нитями. После всех мудростей тебе только говорят: ты не можешь выйти из этого. Ты не можешь выйти из этого. Только что? Хочешь когда-нибудь стать мудрым? Пользуйся этой одной нитью, которая есть. Пользуйся ею. Если нет, останешься куклой. Только по этой нити ты раскроешь нечто новое, нечто другое, жизнь наверху, над нитями.

Ученик: На деле, что это за нить? Думать, пытаться думать вне моего тела?

М. Лайтман: Да. Ты не можешь внутри своего тела, пока не приобретаешь желание Ведущего, желание Творца, пока ты не приобретаешь Его желание, Его разум, Его цель, пока не превращаешься в Него, ты не можешь не быть куклой. У тебя есть только две возможности: в мере, в которой ты приобретаешь часть от Него, ты становишься Им, Ведущим; в мере, в которой еще не приобрел, ты остаешься куклой, только тебе дают еще немного разума, чтобы понять, что ты кукла.

Этим рыбам в аквариуме, которых ты видишь, не дают этого разума. Они ощущают себя. И все. Это то, что он пишет на странице 64 в письме, что животное живет, оно чувствует. Там есть такая очень проблематичная фраза, на которой все застревают. Как человек – посмотри на человека на улице: он не понимает, о чем ты с ним говоришь. «Я живу, что ты от меня хочешь?» Понимаешь? Он не понимает ничего вне своей жизни, он не может посмотреть на свою жизнь со стороны. Ты сейчас приобретаешь точку Творца – это видеть себя с Его стороны.

Ученик: Не понимая, почему фильм движется так, как движется…

М. Лайтман: Нет. В мере, в которой ты приобретаешь Его взгляд на тебя, ты увидишь, ты поймешь весь свой путь. Но если ты хочешь закрыть глаза и не хочешь выйти из себя наружу, как ты поймешь и как увидишь, кто ты, что ты? Из себя ты никогда не поймешь. Ты можешь говорить с величайшими мудрецами этого мира. В этом все отличие тайной науки: есть совершенно, совершенно внешний угол зрения. Это не просто философия, философствовать о нашем мире и о нашей жизни, насколько жизнь – дерьмо и так далее, знаешь, это не просто салонные разговоры.

Это – ощущать реальность, ощущать реальность, жизнь выше нашей реальности. Пока мы только словами говорим это, но у тебя нет выбора: все, что ты сейчас проходишь, чувствуешь и думаешь, – пока кукла, которая так чувствует и так думает. После всего этого у тебя есть только одно: хочешь – пользуйся, не хочешь – не пользуйся. И все. Здесь нет компромиссов или чего-то такого, это…

Поэтому он говорит: если у кого-то действительно есть вопрос «В чем смысл нашей жизни?», вопрос, от которого у него нет выхода, тогда он обязан выйти из нашей жизни, он должен ощутить: «Вкусите и увидите, как добр Творец». Подняться на ступень Творца, который вращает нити куклы, тянет их, – это наверху, знаешь, находятся наверху, иногда на несколько метров, вращают куклу сверху. Это очень трудная вещь. У меня в Ленинграде были друзья, которые работали там в кукольном театре. Знаешь, кукла весит пятнадцать килограммов, это… знаешь, это… очень тяжелая работа.

И все, и… «Вкусите и увидите, как добр Творец». То есть поднимись наверх, на ступень Управляющего. В своей жизни, на своей ступени ты не почувствуешь ничего хорошего. Ты уже начал чувствовать плохо, я обещаю тебе, что лучше уже никогда не будет, все время будет только хуже. И все. Ты тоже не сможешь убежать, это… это проблема. В наркотики убегают, да, кроме этого бежать некуда. Но это не бегство, потому что от наркотиков ты не получаешь жизнь, продолжение жизни, чтобы ты улучшал, украшал, окрашивал свою жизнь в более розовые вещи, – ты не можешь. Этим ты просто заканчиваешь жизнь, отключаешься. Поэтому это не называется решением. Но действительно решения нет, что делать? Есть у тебя решение – скажи мне.

Ученик: (58:02) Ты смотришь со стороны и не можешь ответить себе, почему. Вы можете сейчас начать… Я сейчас могу посмотреть на свой фильм со стороны, сказать: «Послушай, у меня был плохой день, перед этим был хороший день, здесь Он сделал мне так, там Он сделал мне так», – и тогда я могу снова начать дурить самого себя: «А, это распространение и исчезновение света, это здесь так, это там, это здесь». Но на самом деле до «почему» ты не способен дойти. Потому что снова падаешь в желание получать, не выходишь из этого круга. Где ты здесь приобретаешь что-то от Него, оттого что смотришь на себя со стороны? Может быть, ты получаешь, как будто действительно, может быть, удовлетворение оттого, что: а, я выхожу из себя, я смотрю на себя со стороны, не все способны это сделать, как здорово.

М. Лайтман: Не то чтобы я хотел оправдать в твоих глазах путь Творца, путь Творца. Проблема в том, что ты понимаешь это развитие так же, как понимаешь этот мир. В этом мире ты умен, ты ориентируешься, знаешь все этапы, как обычно ведет себя мир и ты внутри него. Здесь проблема в том, что тебе не нужно приобрести просто новое ощущение или новый разум. Прежде всего ты должен приобрести новое кли. Ты не можешь стать еще умнее или еще чувствительнее, нет. Здесь ты должен вообще приобрести вторую природу, в которой должен ощущать новые вещи и новый разум.

То есть то, чего у тебя не было ни в сердце, ни в разуме. Сначала ты должен приобрести эти келим. Я не знаю, как сказать, что это за келим, понимаешь? Поэтому это не идет естественным путем все больше и больше, развитие продолжается. Я не даю тебе новую методику продолжения развития, как дают тебе всевозможные науки, или теории, или вообще методики. Это не продолжение. Это нечто совершенно иное, что начинает рождаться в тебе, и поэтому этапы этого нового развития – этапы нелогичные согласно тому, что у тебя есть в прежнем естественном развитии, принятом в этом мире.

Тогда ты начинаешь сравнивать происходящее со мной сегодня с тем, как прежде я развивался. Я тоже учился, крутился, занимался всевозможными вещами – и для своего удовольствия, и для развития своего разума; у меня было и это, и это, всевозможные вещи в жизни. Когда я пришел к этому, я начал видеть, да. Получил первый удар, второй, мир померк, это так, это так, вошел в отчаяние, и это, и это, и это. Начал волноваться, начал злиться, начал кричать, плакать, это так и так. Ну и что? Из этого ты только начинаешь понимать, что здесь происходит нечто не такое, как прежде в жизни. Это не как прежде, так что же здесь в конце концов происходит? Что здесь происходит?

Я понимаю твой вопрос, но пойми, откуда он исходит. Из того, что ты хочешь, чтобы развитие происходило в твоих старых келим, как ты привык. Но это не так. Здесь сначала нужно родить келим, а затем внутри келим начать ощущать новую реальность. И это идет параллельно тому, как ты продолжаешь в этом мире. Поэтому это не какой-то разум, рассуждение и логика. Где… Это логично? Как… Это, конечно, нелогично. Это совершенно иная логика. И пока понимают эту логику, пока начинают улавливать, что в этом действительно есть логика, причем логика вдруг совершенно не похожа на этот мир, на то, как здесь все развивается.

Знаешь, это нечто, что ломает тебя. И ты находишься в этом новом развитии по сравнению с материальным развитием, и все это – ты начинаешь видеть, что это буквально вращает тебя, сжимает тебя, буквально делает из тебя какое-то такое странное существо: то в этом, то в том, и оба ты не можешь соединить. Это путь, нечего делать. Я вижу, как это проходит по каждому. Я молчу. Почему? Я знаю, что так, так это должно произойти. И все. Это не… Просто так это.

Да.

Ученик: (01:03:06) Так в конце, в конце, как будто все… то… о чем я говорил, как будто что…

М. Лайтман: Поэтому он пишет, что только герои, у которых выстояла мера терпения, мера терпения. Потому что над тобой работают свыше, все дают тебе свыше, все устраивают для тебя свыше. Ты только чувствуешь то, что проходит по тебе. И все. И это строит тебя. Хочешь содействовать этому – содействуй скоростью, продвижением, ускорением, пройти все эти вещи быстрее. Это твоя единственная помощь. Все остальные вещи от тебя не зависят, от тебя не зависят. Тот, кто управляет куклами, как его называют?

Ученик: …

М. Лайтман: Да. Есть у него какое-то название? Не знаю. Короче говоря, тот, кто управляет куклой (кукловод). Он постепенно тянет тебя к Себе по этой единственной нити. Кроме того, что он управляет всеми твоими нитями – твоими движениями в твоем мире, то есть на твоей ступени, – у него есть еще одна нить, ею он тянет тебя. Ты тоже можешь помогать ему и тянуться по той же нити к нему, пожалуйста. Но если нет, Он делает это сам. Он все равно делает это сам.

Есть у него там машина, есть у него там такой двигатель, и этот двигатель все время вращается, вращается так. У него есть программа длительностью, допустим, триста лет, посредством страданий, конечно, да, перевести тебя снизу наверх. И все. Все равно, хочешь не хочешь, пройдешь. Хочешь – пожалуйста, помогай; нет – нет, это все. Ну что есть здесь… Я понимаю, что ты не согласен и не хочешь, пожалуйста. Напиши Ему просьбу, напиши Ему какой-то ультиматум, не знаю, как это сказать. Да, что ты не согласен. И все. Пусть оставит тебя в покое, пожалуйста. Может быть, поможет.

Ну.

Ученик: Но в конце это «душа человека научит его», как будто в конце… Я могу, допустим, быть…

М. Лайтман: Конечно, «душа человека научит его», ничего нет. Знаешь, ты можешь закрыть все эти книги, они ничего тебе не дают. Если хочешь идти путем страданий, закрой эти книги, жди, пока твоей душе не станет настолько плохо, что у тебя не будет выбора. Я скажу тебе. У нас был… у нас были всевозможные такие случаи, когда к нам приходили люди, когда я был рядом с РАБАШем, и рассказывали нам о своих постижениях, вообще ничего не зная о каббале.

Был один, приехавший из Сибири, из России, пятидесяти лет. Он был там в трудовом лагере, там, в России, и из страдания ему раскрылись такие вещи. Он пришел… РАБАШ говорит: «Чудеса буквально рассказывает этот человек о духовном». Он действительно находится в духовном постижении, не зная ни слова на иврите. Он начал раскрывать иврит из своего постижения. И все. И у нас… есть такие явления в мире. Из страданий – пожалуйста, возможно. Иди прямым путем, как они говорят: «Хлеб с солью ешь» и так далее, все эти вещи. Поговори со своим отцом, он тебе устроит. Что?

Ученик: (01:06:47) Что значит, что ему начал раскрываться иврит из постижений?

М. Лайтман: Об этом поговорим потом. Он ухватился за иврит и за это. Буквы, гематрии, все… все начинается… Да. Он любит эти вещи, это… Я не помню… я не знаю, где эта книга, может быть, у Фейги осталась дома. Он принес ее мне в подарок, потому что он русский, он пришел ко мне. А я принес ее РАБАШу. В стране он издал стихи, которые написал в России. Человек, не знающий ни идиша, ни иврита, только русский, еврей. Ему раскрылся язык из страданий и духовные постижения из страданий. И он написал стихи о духовном постижении на очень высоком иврите. Еврейскими буквами и на иврите, ничего не зная. И написал это там, передал это сюда, да, тайно, он рассказал как, и здесь напечатал.

И это стихи, о которых РАБАШ говорит, что они действительно как из молитвенника, которые мы поем, все они из высокого духовного постижения. Таковы его стихи, не зная прежде ни одного слова. И все. А я тогда не понимал ни одного слова из того, что он пишет. Я принес эту книгу РАБАШу, не знал ни что, ни о чем он рассказывает. РАБАШ открыл, говорит: это… так это из страдания. Хочешь попробовать так? Пожалуйста. Только понимаешь, это… сколько людей рядом с ним страдали, и не меньше, и у них это не возникло. И так это… такова душа. Не нам судить.

Но я говорю, что есть и такие вещи. То есть это называется «душа человека научит его», что ко мне приходят все постижения, не нужны никакие языки, ничего не нужно, а он приходит к этому, чувствует это и живет в этом. Уже получает раскрытие светов внутри келим – это вся наука каббала. Не нужна помощь книг. Как РАБАШ говорит в «Предисловии к Учению десяти сфирот», Бааль Сулам: если вы так, так, вам не нужна помощь книг, пожалуйста. Но кто способен на это?

Мы обычные души, нам дали пробуждение. Это уже необычно. И все. Те, о ком рассказывают, – уже избранные единицы. И у каждого из них есть особая причина, почему с ним это произошло так. Но обычно это посредством ужасных страданий.

Ты убежишь от этих страданий, это не для тебя. Тебе дали красивое, хорошее средство. И все. Эти крики я знаю. Это не сегодня и не закончится, у тебя будет еще несколько лет. Это естественно. Нет выбора, это желание получать, природа человека так возмущается всем, и это естественное явление.

Ученик: (01:10:14) Как ты можешь прийти к такому большому изменению, что в конце даже согласитесь с Ним в том, что Он сделал тебе?

М. Лайтман: Ты не то что согласишься с Ним. Ты настолько захочешь как будто заплатить Ему за каждый самый плохой удар, который Он нанес тебе в самой ужасной форме, что ты не знаешь, что это. Почему? Потому что в этих вещах, которые ты прошел в желании получать, раскроется их противоположность в желании отдавать. Именно в них ты почувствуешь любовь.

Ты иногда читаешь письма Бааль Сулама? Видишь, что он пишет: тем, кто проходит всевозможные ужасы, затем раскрывается, буквально в самых ужасных вещах, капля единения. И тогда они готовы на все. А капля единения – не просто животное наслаждение, что сейчас мне выгодно даже ради одного раза страдать тысячу лет, и один раз почувствовать. Это духовная вещь, невозможно так рассказать.

Я обещаю тебе, что в конце концов… Знаешь, РАБАШ рассказывал, как его учили в хедере (религиозная школа). Он говорит, что пришел в хедер… ему нужно было сменить хедер, он пришел в новый хедер. Тоже был, как ты, такой: я, что, я? Так прежде всего там был меламед в хедере, учитель. Этот меламед так: ты не хочешь учиться? У него есть две вещи. Палка – он бьет тебя палкой, и ты должен поцеловать ему руку. Ты неправ или что-то – удар, и ты целуешь ему руку.

И деньги. У него были какие-то гроши, что тогда было в те времена, да? Тогда он говорит: ты не читаешь, не учишься. Он так подходит и бросает перед тобой, перед твоим носом монету. Монету, на которую ты можешь купить там какую-то конфету или что-то. Он говорит: закончили. Эти две вещи и закончили. Никто не оставался равнодушным.

Ученик: Вы собираетесь стать самостоятельным…

М. Лайтман: Так у тебя уже есть конфеты и есть палка. Поэтому с небес изобретают для тебя всевозможные более изощренные вещи. Это не для детей в Польше сто лет назад, понимаешь? Но так делают с нами. Посмотри на всех этих ребят – умные, компьютерщики там, всевозможные большие люди, доктора и не знаю кто. Ну и что? То же самое, что с тем ребенком в хедере.

Ученик: (01:13:20) Ты собираешься быть… Я не понимаю: с одной стороны, ты собираешься стать самостоятельным, а когда становишься самостоятельным, оправдываешь Его. С другой стороны, ты дрессируешь себя, или тебя дрессируют, как собаку сейчас, к примеру. Как…

М. Лайтман: С одной стороны, ты самостоятельный. С одной стороны, ты не самостоятельный, а получаешь Его природу. И все. У тебя нет выбора, если смотреть со стороны: быть либо в природе, которую Он сейчас создал в тебе, и сейчас ты тоже под Его полным управлением, потому что то, что Он создал в тебе, создал Он; либо быть в Его природе. И это тоже вещь, заданная заранее.

Погоди, чем ты хотел быть? Не этим и не этим, а чем? Изобрази мне другое состояние. Я хочу просто… допустим, я даю тебе все возможности. Ты вообще существуешь вне реальности. Ни Творца, ни творения, ничего. Нарисуй мне такое состояние, я хочу услышать. Твой разум даже не способен представить такое. Услышь, что я говорю тебе. Ты даже не способен представить нечто вне этих вещей, вне этих двух вещей. Попробуй, я готов. Давай пойдем в какое-нибудь третье состояние. Давай.

Ученик: Я говорю как будто… Сегодня ты видишь конечную цель как состояние, в котором ты пребываешь в Творце, а Он служит тебе для твоих нужд. Ты управляешь своим желанием получать той самой силой, которая приводит в движение все. Тогда Вы говорите мне… как будто это то, что движет тобой, это твое топливо, по сути. Как будто, что является твоим топливом? Что Он сейчас устроит тебе девушку или сейчас устроит тебе деньги? Ладно, это я могу сам снаружи.

М. Лайтман: Это не само собой, это Он устраивает тебе. Хорошо, мальчик, это пройдет, все в порядке. Главное – продолжать. Я говорю тебе, мудрость – в том, чтобы быть постоянным. После всех мудростей, после всего, все же быть постоянным. Кто мудр, тот ускоряет развитие. Не больше.

Тебе кажется, что этим ты умаляешь свою мужественность. Нет. Есть такое ощущение у парней: я… После того как узнает, кто он, что он, тогда немного успокаивается и понимает, что он творение и находится под воздействием Творца – либо в животной природе, либо в Божественной природе, но нет выбора, в одной из них. Или в обеих, половина на половину, пока там что-то. И все. Потому что он начинает познавать, что вся его самостоятельность сейчас – это не самостоятельность, это скрытие того, что он находится под управлением.

Да.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:16:17) Как из всех этих нитей того, кто играет нами, ухватиться за одну правильную нить и начать подниматься по ней, ускорить темп? То есть как знать, что это правильная нить? Как знать, что я не просто ухватился за что-то сбоку? Как знать, что я действительно…

М. Лайтман: Так он говорит тебе, как ухватиться за правильную нить: он говорит тебе, что ты, Он и твое удержание за эту нить будут как одно.

Ученик: Но у меня нет келим, чтобы знать…

М. Лайтман: У тебя есть келим, чтобы знать это, нет никакой проблемы. Ты только должен в своей мысли, когда делаешь что-либо в жизни, представить, что ты, Он и то, что ты собираешься сделать, – одно. Это буквально не разделяется на несколько, вы в одной точке. Это называется «точкой слияния», «каплей единения». И все. Чтобы у тебя не было противоречия, чтобы ты не убежал, чтобы не было какого-то бизнеса, знаешь, немного так и немного так, Ты, а затем я и… Нет, а в одной точке. Насколько человек способен представить это действительно так, что в одной точке они вместе, без какого-либо различия, это называется, что он делает этот шаг правильно.

Ученик: Но достаточно фантазий, достаточно иллюзий, снова начинать представлять…

М. Лайтман: Это не иллюзия. Я скажу тебе: фантазия, иллюзия – нам вообще трудно понять, что такое иллюзия, а что не иллюзия. И сейчас может быть, что ты спишь и тебе кажется, что мы здесь сидим на уроке и обсуждаем, и ты здесь злишься на меня, а я отвечаю тебе. И это – может быть, еще через четверть часа ты проснешься от этого и скажешь, что это был сон.

Ну? Что такое сон, а что нет? Все, что проходит у нас, мы должны принимать как подготовку к чему-то: сейчас это я действую. И все. Может быть, сон внутри сна внутри сна. Ну и что? Верно, что это так. Каждая предыдущая ступень по сравнению со следующей ступенью называется сном. Сон называется ВАК, исчезновение мохин, пока что, когда ты не управляешь ступенью. Это точно верно. Так что?

Ученик: Тогда что значит представлять? Что значит представлять эту вещь? Что значит «представлять» – просто проводить в мозгу..?

М. Лайтман: Представлять эту вещь называется, что ты уже предполагаешь, ощущаешь состояние следующей ступени выше своей ступени. И все. Поэтому это действует для продвижения. Потому что из всех направлений, в которых я как будто могу продвигаться, есть какое-то следующее истинное состояние. Чем оно истинно по сравнению с моим состоянием? Тем, что там я соединен с Творцом согласно всем моим фантазиям и всем моим ошибкам, всему, что способен себе представить, и всей моей «философии» – неважно. Я могу представить, что там соединен с Ним вместе? Тогда это состояние более продвинутое, чем мое состояние. И все.

Да.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:19:30) Вопрос о буквах.

М. Лайтман: О чем?

Ученик: О буквах, короткий вопрос.

М. Лайтман: Может быть, сначала о некудот, тагин, таамим, а потом о буквах?

Ученик: Так тот человек, который пришел… Каббалисты – они написали буквы, они создали буквы. Тогда почему именно на иврите? Это могло быть чем угодно, на любом языке.

М. Лайтман: Почему тот человек, который приехал из Сибири…

Ученик: Именно на иврите.

М. Лайтман: Вдруг ему раскрылся иврит?

Ученик: Да.

М. Лайтман: Мне проще всего сказать тебе: потому что он был евреем.

Ученик: Если он пришел к постижению…

М. Лайтман: Если бы был англичанином… Если бы он был англичанином, спроси меня, да? Допустим, какой-то англо-сакси-белый протестант, что-то такое, тогда что раскрылось бы ему от множества страданий?

Посмотри, мы еще недостаточно мудры, чтобы говорить о таких вещах. Я боюсь слишком сильно вскружить вам голову. И все. Немного так, маленькими порциями.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:20:39) Спросить что-нибудь оптимистичное.

М. Лайтман: (Рав смеется.) Ну.

Ученик: Мы учим так: конец всех выяснений и преодолений – состояние отчаяния. Так это как будто обязательно?

М. Лайтман: Как?

Ученик: Состояние отчаяния, отчаяние – это… обязательно прийти…

М. Лайтман: Состояние отчаяния – нужно ли прийти к состоянию отчаяния? Он пишет, Бааль Сулам, в «При хахам. Письма», что нет состояния более радостного и хорошего, более счастливого в мире человека, чем когда он пришел к полному отчаянию, когда у него нет лекарства и ничто не может ему помочь, и лекарства нет. Потому что тогда он приходит к состоянию, которое называется истинной молитвой. Но мы должны понимать, что истинная молитва – это не просто отчаяние, когда сидит и плачет. Сидит и плачет – это называется: «Глупец сидит сложа руки и ест свою плоть». Отчаяние называется, что он «отчаялся в собственных силах», написано там, но вместе с этим он знает, что есть цель, и эта цель важна ему против всей его жизни. Иначе это не называется… иначе он не совершит молитву, иначе просто будет плакать. Будет замкнут внутри себя, смотрит внутрь своего кувшина, а там ничего нет, и плачет: «У меня ничего нет, у меня ничего нет, это…»

О чем ты плачешь? О том, что у тебя ничего нет, от этого ты в отчаянии? Или ты в отчаянии оттого, что не можешь слиться с Творцом? Слиться с Творцом – так ты хочешь слиться с Ним или нет, вместе с тем что ты в отчаянии, что сам не можешь прийти к Нему?

Если хочешь, тогда у тебя уже есть молитва. Молитва должна быть, как любое духовное действие, включать решимо дэ-итлабшут и решимо дэ-авиют. Каждое духовное действие включает две вещи, два вида информации. Я должен стремиться к свету и должен показать, что у меня есть пустое кли для этого. Тогда это может быть духовным действием, иначе что это – просто плакать? Плачь. Вместе с этим тебе нужна мощная сила, очень сильное желание к Нему. Этого нам не хватает.

Что Бааль Сулам пишет, что РАБАШ пишет все время? Группа должна быть сильной, чтобы пробуждать в человеке величие Творца: что Он велик, что мне стоит постичь Его, что я должен стремиться к Нему, а, как человек с очень большой страстью. Наша группа пока не дает это правильно всем.

Плакать – все плачут. Но о чем плачут? Вот этого второго данного не хватает, решимо дэ-итлабшут, скажем так. И тогда это не молитва, она не поднимается наверх.

Ученик: (01:23:45) Так все-таки есть такое, что он… и он может управлять этим состоянием…

М. Лайтман: Тот, кто просто плачет, плачет внутри себя. Он не обращается наверх, я говорю тебе. И все. Ему не хватает стремления к Творцу, он не чувствует… не чувствует – что значит не чувствует? Он не вдохновляется Его величием, он не думает о том, что это стоит, о величии, о вечности, о слиянии. Он только плачет, что ему плохо. В итоге это то, что происходит с нами. Почему у нас нет второй вещи? Потому что мы не даем ее друг другу.

Неважно, что ни у кого нет познания Божественности и что никто не может передать это другому. Даже если у меня есть, я не могу поделить это вам. А каждый должен говорить с другим о величии Творца, не о том, как он ощущает Творца. О величии группы, величии Творца. Тогда мы вдохновимся Им, тогда нам сейчас не будет не хватать второго решимо, вдохновения. Тогда обратимся к Нему. А так ты просто плачешь, что в твоем кувшине не хватает наполнения.

Да.

Ученик: Как я могу говорить о величии, если я Его не чувствую?

М. Лайтман: Тебе не нужно чувствовать. Ты (не) можешь чувствовать Творца. Ты можешь вдохновиться тем, что я вдохновлен. От моих слов ты можешь вдохновиться, как будто это истина. Это сила группы, и так нужно делать. Прочитай еще раз, что пишет РАБАШ. А у нас этого нет. Нам не хватает второго данного в нашем ощущении, чтобы получить свыше реакцию, ответ. И все.

Вы видите после Песаха или после чего-то, когда мы действительно сильно над этим работаем и хотим этого, и как-то выход из Египта, как-то так говорят о таких вещах, все получают какое-то пробуждение, подъем, продвижение. Просто в качестве примера, допустим, Песах, когда все немного в этом и также в работе вместе со всеми вещами. Почему бы так не быть еще несколько раз в год? Я уже не говорю каждый день.

Ученик: (01:26:23) Но и сейчас. Мы начинаем с… с исхода субботы начинаем.

М. Лайтман: Да, мы сейчас, конечно, ты говоришь, что мы в синагоге уже начинаем молиться. Но что я сделаю, я ашкеназ, а не сефард? Так я теряю еще три недели, да? Он говорит о слихот, которые начинают...

Ученик: …

М. Лайтман: Ты едешь на Мерон. У тебя там, видимо, сильная группа, которая излучает тебе величие Творца. А что мне делать?

Ученик: …первый из слихот и все сорок дней. Не только это. Можно вдохновляться тем, что происходит сегодня в повседневной жизни.

М. Лайтман: На твоем месте я бы поехал на Мерон, поставил там палатку и сидел бы там все эти сорок дней. Почему нет? Ну, там есть такие люди, которые сидят там, действительно приезжают с морозильником, каким-то большим радио, магнитофонами всякими, и сидят, врубают какую-то музыку. Сорок радостных дней возле рабби Шимона.

Я этого не отвергаю, кстати. Снова, как я всегда говорю, не отвергаю. И это хорошо. И это хорошо. Это объединение. И это объединение. Народное, ну и что? Я приезжаю из Беэр-Шевы, знаешь, это… приехал, у него ягненок, у него все есть. Это очень, очень почтенно. Это очень хорошая ступень народа.

Ученик: Приезжают тридцать-сорок автобусов.

М. Лайтман: Да, но, дорогой мой, снова говорю тебе: есть Тора общего и есть Тора частного. И есть такие, которые приезжают туда и получают пробуждение друг от друга, оттого что едят ягненка и слушают радио, да? Там такие песни, знаешь… и барабаны. А есть такие, которые не могут этим вдохновиться, у них уже есть проблема. Понимаешь, они более сложные.

Так что делать? У них другая Тора. Они как раз идут одни и не хотят смешиваться с общим. Но им я тоже говорю: должна быть группа. Хотя они не хотят – никто не хочет группу, каждый плевать хотел на всех, ему плохо от самого себя, а тем более от других. Но без этого нужно понять, что он не продвинется, потому что ему не хватает этого решимо о величии Творца. Этого нет. Он обязан постичь это от группы. Так что если он пойдет в Мерон, он не вдохновится твоими ребятами, к которым ты идешь и которыми вдохновляешься. Он увидит в них: что они делают, о чем думают. То есть для них это хорошо, а для него это нехорошо. Это другой уровень.

Да.

Ученик: Как создать правильное вдохновение по отношению к окружению? Не просто: «Творец велик, Творец велик». У людей это уже из носа выходит, это даже вызывает антипатию, может вызвать. Как создать вдохновение, которое вызовет вдохновение у людей, которые..?

М. Лайтман: Как вызвать у товарищей, не просто у людей, у товарищей вдохновение оттого, что Творец велик? Покажи им, что ты работаешь ради группы. Что ты работаешь для… здесь, находишься внутри и действуешь, и действуешь, но покажи свою работу. Тогда они поймут, что ты делаешь это потому, что для тебя важна духовное.

Из этого другие люди начнут думать: «О, действительно, он уже понимает, что это важно». И тоже начнут делать то же самое. Нет ничего более действенного, чем пример. Пример в группе – лучше всего. Не говори никаких слов. Только покажи им, что это так. Но покажи им. Не делай это, знаешь, скромно. И тогда это хорошо подействует.

И это обязательно. Не просто так я… Ну, кто у нас великий? Пожалуйста, возьми бокал вина. Кто у нас этот? Ну, лехаим. Это не просто так, я говорю серьезно. Это просто… у нас это уже вроде обычая, это уже так, но в действительности это нужно. Нам пока не хватает, нечего говорить.

Да, поучим что-нибудь? О буквах… Сейчас поучим. Хорошо.

(Окончание урока в записи)

Чтец: (01:30:56) Друзья, сейчас поделимся впечатлениями от урока. Что мы берем от этого урока для реализации в десятке?

Семинар

Чтец: Перейдем к следующей части урока, но прежде вместе споем.

Песня: (01:37:17)

Набор: Команда синхронного набора

Ссылка на урок в Медиа Архиве

Обращение Творца к Моше.↩
Бемидбар, 25:12-13.↩
Слово «хесед» имеет два разных смысла: милость (ивр.), позор (арам.)↩
Притчи, 14:34. Праведность возвышает народ, а позор племен – порочность.↩
Тикуней Зоар, 73:2.↩
Бааль Сулам, Предисловие к книге Зоар, п. 11.↩
Трактат Шабат, 104:1.↩
Псалмы, 115:1-2.↩
Там же.↩
Бемидбар, 25:12.↩
Псалмы, 85:9.↩
Там же.↩
Иерусалимский талмуд, трактат Пеа, 3:1.↩
Бемидбар, 25:12.↩
Притчи, 3:17.↩
См. Мидраш Танхума, 96:5.↩
Дварим, 6:5.↩
Трактат Брахот, 54:1.↩

Kabala Medya

Kabala Medya

My LibrarySign in to like, save and subscribe to videos

10 - 13 септември 2026Yemek

10 - 13 септември 2026

Yemek

Yemek

Kabala MedyaTelif Hakkı © 2003-2026 Bnei Baruch – Kabbalah L’Am Association, Tüm Hakları Saklıdır

My Library
Sign in to like, save and subscribe to videos

10 - 13 септември 2026
Yemek

Kabala Medya
Telif Hakkı © 2003-2026 Bnei Baruch – Kabbalah L’Am Association, Tüm Hakları Saklıdır