Беседа с журналистами

12.05.2022

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/Pc8AKoQi

Темы:

Обострение отношений между евреями и израильскими арабами.
Существует ли свобода слова в современном мире? Информация и дезинформация в сети.
Стамбульская конвенция – подходит ли она Израилю?
Израиль по отношению к себе и ко всему миру.
Антисемитизм: сравнение немецкого и мусульманского видение этого вопроса.

Реплика (Дуди): Начнём с первой темы: «Нарастающая напряжённость между евреями и арабами в Израиле». Шели, пожалуйста.

Вопрос (Шели): Согласно опросу, проведённому движением «Ха-Битхонистим», около 69% еврейского населения выражают опасение за судьбу страны. 67% считают, что следует применять огнестрельное оружие, а также налагать штрафы с целью предотвращать столкновения между евреями и арабами. Результаты опроса также показывают, что только 25% израильских арабов считают, что еврейский народ имеет право на суверенитет на земле Израиля. Подавляющее же большинство, (75%) – считают, что еврейский народ не имеет такого права.

Первый вопрос: что происходит в последние годы здесь, в Израиле? Откуда проистекает такое обострение отношений между израильскими арабами и евреями?

М. Лайтман: Я знаком со многими семьями, давно живущими в Израиле. Они рассказывали мне, что после Шестидневной войны у них были очень хорошие связи с арабами. Арабы даже приезжали в их дома, помогали им: настолько отношения были дружескими. Но потом всё постепенно ушло. Тогда я не понимал, почему это прекратилось, но мне кажется, что всё это, в сущности, зависит от евреев. Мы не совсем понимаем характер арабов и не способны правильно анализировать процессы, которые происходят в наших обоих народах.

Конечно, когда люди живут рядом, то даже между близкими, в семьях – возникают конфликты. Поэтому, безусловно, нам лучше бы отдалиться друг от друга, но если некуда отдаляться, то это проблема. Редко можно увидеть хорошие отношения между соседями: только в том случае, если у людей есть возможность скрыться друг от друга. В противном случае, наша эгоистическая природа не может терпеть других. И это подтверждают различные исследования природы человека.

Ведущая: Вы напомнили о том, что между евреями и арабами, действительно, существовала дружба.

М. Лайтман: Это была естественная, очень поверхностная, первоначальная дружба. Арабы не вникли в ситуацию и не знали, как жить с евреями после освобождения Иерусалима. Но сегодня это уже нечто совершенно иное.

Ведущая: Да. Такое впечатление, что после последней операции «Страж стен», совершенно пропала дружба и добрососедство в городах со смешанным населением. Там очень большая напряжённость. Сегодня даже бедуины и многие израильские арабы больше не называют себя «израильскими арабами». Они считают себя палестинцами, живущими в государстве Израиль, и не хотят называться «израильскими арабами». Что произошло? Вы говорили о некоем процессе между этими двумя народами. Что это за процесс, который мы не понимаем?

М. Лайтман: То, что произошло, – произошло не сейчас, а в период войны за независимость. Тогда этот «умник», Моше Даян, остановил арабов, которые хотели убежать за Иордан, вернул их обратно и дал им всяческие привилегии. С этого всё началось.

Ведущая: И что с тех пор происходит между ними и нами?

М. Лайтман: С тех пор, как им дали гражданство и все льготы, они начали всё больше ощущать свою принадлежность к этой земле, считая её только своей, и всё на ней – только своим.

Ведущая: Сегодня в городах со смешанным населением, (таких как Лод), идёт настоящая война за выживание, а города даже стали называть «новыми поселениями». Идеологически настроенные израильтяне хотят сохранить государство и сохранить эти города, как еврейские или, по крайней мере, с еврейским большинством. Но, переезжая жить в здание с арабами, они испытывают очень тяжёлые чувства, ощущают угрозу и страх. Правильно ли это? Действительно ли нужно бороться за право жить в этих городах?

М. Лайтман: То, что евреи в своей единственной стране ощущают угрозу – это результат неправильной политики государства, проводимой на протяжении долгих лет.

Ведущая: К тому же, сегодня нельзя не заметить, что мы находимся в ситуации, когда израильские арабы фактически работают везде: и в супермаркетах, и в банках, и в поликлиниках.

М. Лайтман: Они всюду, потому что им дают возможность быть повсюду. Это не происходит само по себе: им позволяют войти. И мы уже понимаем, что, сколько бы мы им ни давали, – они хотят ещё большего, причём, за наш счёт. И только и ждут, что мы уйдём отсюда. Они не умеют, и никогда не сумеют по достоинству оценить наше доброе отношение. Поэтому надо менять всю нашу политику от начала и до конца.

Ведущая: Но что с ними делать, если они присутствуют всюду?

М. Лайтман: Очень просто! За любое их действие, которое противоречит законам государства Израиль, мы должны их выпроваживать.

Ведущая: Да. На данный момент мы становимся свидетелями жутких ситуаций. Например, одна, вокруг которой разыгралась драма на этой неделе. У посыльного от сети «Рами Леви», на рубашке красовался знак сторонника терроризма: винтовка М16. Это означает: «я поддерживаю терроризм». И эта угроза приходит к нам на порог, в наш дом. Вопрос в том, что нам делать? Ждать? Выходить на демонстрации протеста или жить с этим?

М. Лайтман: У нас есть армия, полиция, правительство. Мы должны действовать так, чтобы такие вещи у нас не происходили. Я не говорю, что должен его убить, но не должен принимать его на работу: так должны поступать граждане государства Израиль. А мы поднимаем руки, и нас не беспокоит то, что произойдет завтра.

Ведущая: Да, ощущение бессилия очень велико. В дополнение к напряжению между евреями и арабами, в стране, также, растет напряжение между самими евреями. Одни считают, что следует действовать так, другие – иначе: есть правые и левые. И это еще больше увеличивает раскол. Мы знаем, что единство и объединение являются нашей силой, а противоположные состояния лишь поляризуют мнения и углубляют ненависть. Как остановить этот снежный ком?

М. Лайтман: Я говорю об этом годы и не могу сделать больше. Есть много организаций, групп, отдельных личностей, которые тоже думают, что нужно навести порядок в этом секторе. Но наши правительства изначально попустительствуют этим процессам. Они думают только о том, что им стоит делать, чтобы себя сохранить.

Ведущая: Каков же выход? В последнее время я чувствую очень большое напряжение, даже выйти на улицу становится затруднительно. Многие матери вокруг меня чувствуют то же самое. Что можно сделать? Что можно предложить в качестве решения?

М. Лайтман: Я уже сказал: депортировать нарушающих наши законы. Иначе, мы готовим для себя гетто внутри государства Израиль. В этом гетто мы будем жить, пока не решим уехать отсюда туда, где евреи и арабы не сталкиваются друг с другом лицом к лицу. А пока что, нашим правителям кажется, что уедут те, кто с ними не согласен, и на следующих выборах они получат еще больше мандатов. Таков их расчет.

Ведущая: Вы видите в отдаленной перспективе лучшее будущее? Возможно, правительство изменится?

М. Лайтман: Нет, я вижу только ухудшение. Согласно регрессу ситуации с безопасностью в последнее время – я вижу, что будет только хуже.

Ведущая: Выходит, просто сидеть и ждать, что будет хуже? Как разум может нам здесь помочь?

М. Лайтман: Будем надеяться, что наш коллективный разум подскажет нам решение, а иначе – останется только сидеть и ждать конца.

Ведущая: Вчера, во время перестрелки с армией, вследствие беспорядков в Дженине, была убита журналистка Аль-Джазиры. Разумеется, руководство Аль-Джазиры поспешило обвинить Израиль. Хотя, все известные на данный момент факты, указывают на беспорядочную стрельбу палестинцев. Армия расследует происшествие, но мир не ждет результатов и уже обвиняет Израиль. Как, на Ваш взгляд, такое событие может повлиять на состояние безопасности, которое и так тяжелое в Израиле?

М. Лайтман: Почему это должно повлиять? Если есть беспорядки вследствие того, что произошло, то мы должны следить, чтобы беспорядков не было. Мы что, должны нести ответственность за беспредел другой стороны? Чего вдруг? Всё зависит от того, как мы себя позиционируем.

Ведущая: То есть, вместо того чтобы объясняться и оправдываться, просто сказать, что не важно, кто стрелял: беспорядки будем пресекать очень жестко?

М. Лайтман: Да. Это то, что должно происходить в результате беспорядков.

Вопрос (Хаим): Перейдем к следующей теме: «О дезинформации».

Около двух недель назад, администрация Байдена, объявила о создании так называемого, Совета по управлению дезинформацией. Этот Совет был создан два месяца назад. Но о его существовании стало известно только после того, как относительно него возникли вопросы.

Во главе этого Совета находится женщина, должность которой определяется, как Глава информации. Среди республиканцев возник шум вследствие этого, и они сравнили это с Министерством правды, описанном в книге Оруэлла «1984». Разумеется, это орган цензуры, хотя правительство утверждает, что он не наделен правами цензуры на практике и не может преследовать конкретных людей.

Однако сама Глава Совета в интервью сказала абсолютно открыто, что будут люди, уполномоченные этим Советом проверять дезинформацию в сетях так, как они это понимают. В случае определения дезинформации они могут отредактировать пост человека или организации, которые, по их мнению, написали нечто неправильное, и дать правильное направление.

Короче, можно изменить то, что человек написал, чтобы соответствовало их взгляду. По ее словам, если допустим, Трамп написал что-то неправильное, то кто-то из них исправит так, как нужно, чтобы было не просто заявление, а правильное изложение.

На сегодняшний день не ясно, что этот Совет уже сделал, что делает сейчас и как можно верить постам людей, если правительство может убрать или изменить что угодно в любой момент, не оставляя следов того, что что-то изменено.

Прежде всего, вопрос такой. Первая поправка к Американской Конституции освящает свободу слова и свободу выражения – на этом зиждется вся американская демократия. Если больше нет свободы слова, так как есть орган, который заботится о том, чтобы говорили только то, что удобно власти, то где демократия?

М. Лайтман: А в чем суть демократии?

Реплика (Хаим): В том, что в Америке есть свобода слова, есть первая поправка к соответствующему закону.

М. Лайтман: Это они так говорят, но так ли это на самом деле? Пока все сети связаны с правящим капиталом, не может быть демократии. Пока тот, кто владеет СМИ, может делать со всеми публикациями всё, что хочет, – какая же это демократия? Демократии необходимо дать определение. И наоборот: если каждый из восьми миллиардов человек, будет писать всё, что захочет, то это тоже уже не демократия.

Всё дело в нашей природе, в том, как мы организуем наше общество. Надо, чтобы было несколько выбранных людей, которые могли бы направлять каналы информации на то, что необходимо дать обществу. Должна быть определенная форма подачи. Они должны быть представителями самых разных типов людей, между ними не должно быть путаницы. Разве демократия, это когда каждый делает то, что хочет? Надо ответить на этот вопрос.

Ведущий: Но есть понятие свободы слова, которое гласит, что каждый человек может свободно выражать свои взгляды.

М. Лайтман: Я не понимаю этого принципа и не принимаю такого его определения. Это не рынок, где никто не понимает, что происходит.

Ведущий: По-Вашему, не должно быть у каждого человека свободы самовыражения?

М. Лайтман: Она должна быть, но упорядоченная.

Ведущий: Это и есть мой вопрос: как это упорядочить?

М. Лайтман: Не знаю, но пока это не упорядочено, нет свободы слова.

Ведущий: Хорошо, тогда каков желаемый результат упорядоченной свободы слова?

М. Лайтман: Нам необходимо дать этому правильное определение, установить правильные рамки, чтобы у каждого была возможность выразить свое мнение перед всеми определенным образом.

Ведущий: Так это именно то, что сейчас исключается, потому что режим может воздействовать через какой-то орган на мнение каждого человека. Раньше человек был воспитан в установленном порядке: если его не устраивало мнение режима, то он мог с ним не соглашаться. А теперь там больше не будет свободы самовыражения?

М. Лайтман: Верно.

Ведущий: Значит, нет демократии?

М. Лайтман: Верно.

Ведущий: Демократия – это не только форма режима, это еще и определенная социальная структура, это отношения между людьми, это доверие между властью и гражданами, это определенная экономика, которая работает определенным образом. Все работает иначе, когда нет демократии. Тогда какая же сейчас Америка, если она не демократическая страна?

М. Лайтман: Такая, какая есть.

Ведущий: Но до сегодняшнего дня так не было.

М. Лайтман: А до сегодняшнего дня там была демократия?

Ведущий: В каком-то роде, было то, что было, но, по крайней мере, режим официально не мог проводить такую цензуру. Мой вопрос заключается в том, какое влияние это сейчас окажет на американское общество, на американскую экономику?

М. Лайтман: Все будет так, как было, потому что демократии и раньше не было.

Ведущий: Ладно, не было, но у людей хотя бы была иллюзия, что у них есть такая демократия, им очень нравилось даже гордиться этим. Американцы очень любят говорить о свободе слова, о первой поправке к американской конституции и так далее. Так что же тогда человек, который встает утром и вдруг узнает, что живет в Китае, или России, что он должен делать?

М. Лайтман: Ему нужно изучить законы, которые существуют в Китае или в России, и знать, насколько он может их соблюдать, и тогда с ним не случится ничего плохого. Или ему нужно знать, как он может изменить эти законы на то, что, по его мнению, будет хорошо. Это все. Мне больше нечего добавить.

Ведущий: Что бы Вы сделали, если бы жили в Америке и должны были подчиняться этому закону?

М. Лайтман: Прежде всего, я бы изучил право, законы.

Ведущий: Допустим, Вы однажды утром выставили пост в Твиттере, или в Фейсбуке, даже что-нибудь о мудрости каббалы. А в этой стране есть правитель, которому не нравится то, что Вы написали, и он исправляет Ваш пост на, по его мнению, правильный контекст.

М. Лайтман: Исправляет?

Ведущий: Да, исправляет, он может его изменить.

М. Лайтман: Не говоря о том, что это он исправил?

Ведущий: В том-то вся суть, они могут зайти, отредактировать, удалить, все что угодно, без всякого объяснения.

М. Лайтман: Так это совсем не свобода самовыражения.

Ведущий: Вот в этом все и дело, потому я и спрашиваю, нет больше свободы слова?

М. Лайтман: Это уже произошло там?

Ведущий: Да, именно об этом идет речь. Сидит эта «Глава» в зуме и выясняет, что и кому из их персонала не нравится. И они входят в пост Трампа, Лайтмана, (неважно кого) и редактируют, изменяют его.

М. Лайтман: Не от его имени?

Ведущий: Нет, не от его имени, с какой стати? Пост тот же, только измененный.

М. Лайтман: Как такое возможно?

Вопрос (Хаим): Так они не допускают дезинформации.

М. Лайтман: Как это может быть?

Ведущий: Они размещают правильную с их точки зрения информацию.

М. Лайтман: Минутку, это с их точки зрения верная информация? А с моей точки зрения – нет. Возможно, я ошибаюсь 1000 раз, но там все-таки должно быть мое мнение.

Ведущий: Но если ваше мнение – это дезинформация в их глазах?

М. Лайтман: Так пусть оставят его, как есть, как дезинформацию, и напишут рядом, что это мое ошибочное мнение.

Ведущий: До сегодняшнего дня так действительно делали в Твиттере и других местах, или полностью блокировали ее. Сейчас уже не делают этого – они просто могут войти и изменить пост.

М. Лайтман: Мы пришли к «окончательному исправлению» (смеется).

Ведущий: Так что делать? Как действительно решить проблему?

М. Лайтман: Только с помощью революции, и это то, что произойдет. Если люди увидят, что они не могут выразить себя даже в СМИ, когда затыкают им рот, они выйдут на улицы.

Ведущий: Такова действительно опасность того, что сейчас происходит?

М. Лайтман: Более того, я желаю им успеха.

Ведущий: Это явление имеет место. И поскольку у Америки есть влияние на западный мир, Вы думаете, что это явление распространится далее, на другие страны?

М. Лайтман: Это зависит от того, о чем в точности говорится. Потому что в Израиле уже существует такое явление во всевозможных иных формах. Это зависит от того, о каком обществе мы говорим. Но в таком случае, создаются условия для гражданской войны.

Вопрос (Шели): В начале диалога с Хаимом, Вы сказали, что свобода слова должна выражаться в какой-то определенной форме. Но не в том, что каждый пишет все, что ему приходит в голову и все, что он хочет, «слить» в сеть. Что это за определенная форма, какова ее направленность? Есть ли определенная форма, в которой нужно писать обо всем?

М. Лайтман: Форма, которая общепринята. Не может быть такого, чтобы человек пришел с улицы и писал всё, что ему приходит в голову. Не может это делать каждый, кто с трудом умеет читать и писать. Человек должен разбираться в том, что он пишет, получив соответствующее образование. Разве позволяют каждому входить в парламент и выступать там только потому, что кому-то хочется там появиться? Конечно, нет, и то же самое здесь. Войти в газету, или в интернет со всей грязью, которой, может быть, забита его голова? Нет, это должно быть упорядочено.

Ведущая: Это вытекает из ощущения коллективной ответственности, которое лежит на обществе?

М. Лайтман: Коллективная ответственность – это глупости. Ответственность должна лежать на каждом человеке. Я должен быть ответственен за то, что я пишу.

Дуди: Перейдем к нашей следующей теме: «Стамбульская конвенция».

Стамбульская конвенция – это международная конвенция Совета Европы по вопросу насилия в отношении женщин. Она основана на предположении, что требуется международное совместное действие, чтобы справиться с явлением насилия в семье. Конвенция подписана Советом Европы в 2011 году, и на сегодняшний день ее поддерживают 45 стран.

В последние годы есть страны, сожалеющие, что присоединились к ней, и две страны уже вышли из нее. Польша вышла, считая ее идеологией, призванной оправдать сексуальные меньшинства. А Турция вышла, потому что Конвенция противоречит исламу и консервативным ценностям Турции. На этой неделе Конвенция пришла также и в Израиль, который, как ожидается, до конца месяца присоединится к ней. Но есть и те, которые критикуют ее, выступают против, и утверждает, что это – пропаганда эксплуатации под видом равенства.

Например, один из параграфов Конвенции, касающихся иммиграции, утверждает, что нужно предоставить статус беженца каждому мужчине и женщине, которым причинен вред по половому признаку. Поскольку определение такого вреда широкое и расплывчатое, это положение может использоваться для наводнения Израиля беженцами и привести к тяжелым последствиям в политике иммиграции Израиля.

Первый вопрос: в соответствии с Конвенцией, Израиль в действительности обязывается принимать законы в соответствии с контролем Совета Европы. Видите ли Вы в этом какую-то опасность?

М. Лайтман: Государство Израиль, прежде всего, обязано само себе, а потом Европе и всему остальному миру. Прежде всего, обязано самому себе! Оно должно формировать себя, как полагается. И это, как я понимаю, нужно сделать. А не позволять сюда войти, как людям, так и законам, и культурам – не относящимся к Израилю. Не давать им разрешения на въезд в Израиль.

Ведущий: Израиль не должен давать никакой чуждой организации легитимацию насаждать здесь свои нормы?

М. Лайтман: Конечно же, нет! Какие законы, какие формы поведения они нам могут привнести? Кто проверит, верны ли они? Только из-за того, что где-то, кто-то кричит о насилии? У меня нет слов.

Ведущий: В соответствии с какой конституцией Израиль должен устанавливать свои нормы и ценности?

М. Лайтман: В соответствии с истинными законами Торы! А это те законы, которые находятся в соответствии с законами Человека (Адама), а не те, что назначает Османское или Турецкое правительство, или некто в России или Англии.

Ведущий: Почему нам важно сохранить этот наш еврейский дух и не смешиваться с другими народами?

М. Лайтман: Тот, кто желает быть смешанным – может смешиваться. Мое мнение, что нам необходимо сохранить порядок, который является частью устройства человеческого существования. Человечество, не смотря на то, что оно называется «современным», должно принять на себя выполнение всех законов. И, в основном, заповеди: «Возлюби ближнего как самого себя», – без какой-либо связи с религиями.

Ведущий: На этой неделе мы праздновали Международный День Семьи. Как наука каббала представляет семейную ячейку в этом мире, где семейные ценности совершенно не устойчивы: рушатся и ломаются?

М. Лайтман: Это проблема воспитания. Она в том, что мы на это не реагируем. Мы не занимаемся воспитанием: ни семейным, ни для пар, ни детским, – никаким. Посмотрите, что происходит на улицах всего мира, во всех странах. Очень и очень жаль наблюдать это скатывание по наклонной.

Ведущий: Проблема в воспитании или в развитии человеческой природы? Сейчас человек разрушает все существующие устои, и уже не желает об этом.

М. Лайтман: Я не знаю, что происходит с человеческой природой. Я за это совершенно не несу ответственности. Всё это делает Творец или Высшая Сила, или Природа. По гематрии слово Природа равно слову Творец (Элоким). Но я знаю, чего я хочу: чтобы мы все жили в мире, в спокойствии, во взаимном дополнении. Чтобы дети не боялись гулять на улице, чтобы были хорошие отношения между семьями и внутри семей.

Я желаю, чтобы это произошло! На этом мы должны настаивать. Прежде всего, переживать за это! Но об этом мы не переживаем. Мы переживаем за различные глупости, что там кто-то решит в Европе или в Турции.

Ведущий: Ясно. Перейдем к нашей следующей теме: «Антисемитизм: сравнение немецкого и мусульманского видения этого вопроса».

Вопрос (Норма): Еврейская американская комиссия провела опрос немецкого населения и мусульман, проживающих в Германии. Он показал различие в отношении к евреям и антисемитизму между этими двумя группами населения. Более 60% в обеих группах считают, что антисемитизм это распространенное явление в Германии, которое разрослось в последнее десятилетие.

Но существует огромная разница в причинах этой ненависти и в восприятии евреев. 34% общего немецкого населения и 54% мусульман согласны с выражением: «Евреи сейчас пользуются своим положением, в качестве жертв нацистов во Второй Мировой войне». 18% немцев и 46% мусульман согласны с положением: «В руках евреев слишком много средств массовой информации». И те же проценты считают, что «в руках евреев слишком много политики».

Исследование вышло в свет, когда немецкие власти объявили о 3028 антисемитских правонарушениях, произошедших за прошлый год. И это стало самым высоким показателем за все время, с момента задействования полиции в данном контексте в 2001 году. Удивляют ли Вас все эти данные?

М. Лайтман: Меня они не удивляют. Я не говорю, верно ли это. Я принимаю их как данность. Мне не кажется, что эти цифры станут убывать с течением времени. Ведь, еврейские организации не предпринимают никаких действий, которые могли бы облегчить данное положение. Их подход – формальный: провести акцию протеста и отчитаться по результату.

Все так и происходит. Положение совершенно такое же, как перед Катастрофой. И тогда тоже сообщалось о множестве антисемитских вылазок. И, с другой стороны, – отчитывались о множестве действий против антисемитизма. И никаких изменений не происходило. Положение ухудшалось до тех пор, пока не разразилась Катастрофа. Сегодня, как и тогда – существует только одно решение, о котором нам говорит наука Каббала. А пустые разговоры – это просто «танцы на костях».

Ведущая: Противодействия не предотвращают взрыва? Нет разницы в мерах против антисемитизма?

М. Лайтман: Абсолютно ни в чем. Как было в прошлом, так же продолжается и сегодня.

Ведущая: Экс-канцлер Германии Меркель в 2008 году объявила, что безопасность Израиля является частью национального интереса Германии. Считаете ли Вы, что эта концепция все еще актуальна в современной Германии?

М. Лайтман: Как она не принималась там толпой ранее, так, разумеется, и сейчас. Поэтому всё так и происходит.

Ведущая: Вы не чувствуете, что во время пребывания Меркель у власти, этому вопросу уделялось больше внимания, в сравнении с тем, что происходит сейчас?

М. Лайтман: Возможно, что было так. Но чем дальше мы отдаляемся от Холокоста, тем все меньше говорят об этом.

Ведущая: Как Вы оцениваете период после того, как Меркель вышла в отставку, – в отношении к евреям Германии?

М. Лайтман: Она была обязана (и обязывала немцев того поколения) говорить об этом. Они это понимали и были с ней заодно, потому что так было принято, своего рода законы этики. А сейчас к немцам это не относится.

Ведущая: Почему к ним это не относится?

М. Лайтман: Это – уже не поколение Катастрофы: не поколение, которое участвовало в убийстве евреев. Поэтому им это безразлично, они не чувствуют вины.

Ведущая: А чувство совести тоже исчезает в нынешнем поколении?

М. Лайтман: Его уже нет. Конечно, они еще не могут «отрываться», как раньше, на улицах, поскольку все же на них оказывается национальное давление. Но, может быть, они это делают тихо, чтоб не показывать, что они чувствуют на самом деле.

Ведущая: Что им опостылел Израиль и евреи?

М. Лайтман: Они не желают иметь к этому отношения. Какое им дело до того, что евреи упоминают о своем иудаизме при любом удобном случае. Немцы не хотят иметь к этому никакого отношения. Покончили с этой Катастрофой, которая произошла 70-80 лет назад. Чего от них хотят сегодня?

Ведущая: Как это повлияет на немецких евреев и на отношение Германии к Израилю?

М. Лайтман: Видимо, может сложиться общее мнение: чтобы не было евреев в Германии.

Ведущая: Что это значит, «чтобы не было»?

М. Лайтман: А почему евреи должны жить в Германии?

Ведущая: А что, они должны уехать в Израиль?

М. Лайтман: Немцам это неважно. Пусть идут на все четыре стороны. Почему они находятся именно в Германии?

Ведущая: Они ответят, что, прежде всего, они – немецкие граждане.

М. Лайтман: Они очень просто могут перестать быть немецкими гражданами.

Ведущая: Факт в том, что они не бегут оттуда, хотя там и есть антисемитизм.

М. Лайтман: Конечно, они не бегут, потому что им там хорошо. Но, за всё хорошее – нужно платить.

Ведущая: По Вашему мнению, нынешнее правительство относится более дружелюбно к мусульманскому населению?

М. Лайтман: Вполне возможно. Но я не считаю, что это происходит за счет отношения к евреям. Просто, в Германии преобладает турецкое население. Вот почему это не настолько бросается в глаза.

Ведущая: Современные евреи Германии более слабые, чем были в прошлом? У них меньше сил, они более уязвимые и беззащитные?

М. Лайтман: Мне кажется, что это не так просто. И да, и нет. Хорошо, что Меркель оставила свой пост. Потому что это было слишком просоветское правление, и это нехорошо. Но в любом случае, в Германии останется вежливая политика по отношению к евреям – на протяжении жизни, по крайней мере, еще одного поколения.

Ведущая: Последний вопрос. Каково будет отношение Германии к Израилю? Потому что, до сегодняшнего дня, Германия была нашим партнером в Европе, причем, очень сильным партнером. Это означает, что Израиль остается теперь более одиноким? Скажем, если у него нет надежного партнера в Европе, то чего ожидать в будущем?

М. Лайтман: Может быть, партнерство сохранится, но я не вижу такой перспективы. Я не считаю, что у Израиля есть возможность быть партнером Германии в будущем. А нам необходима их поддержка? – Нам нужно стать настолько сильными, чтобы не нужна была ничья поддержка.

Ведущая: Так всё человечество возвращается к самостоятельности? Не стоит надеяться ни на кого, а только на самих себя?

М. Лайтман: Верно, именно так. Пора прекратить все эти зависимости.

Ведущая: Спасибо!

М. Лайтман: Всего вам хорошего!

Ведущий (Дуди): Большое спасибо!

Перевод: Элишева Винер, Нина Винокур, Люба Высоцкая, Лилия Клейнер, Лея Линко, Лена Цейтлин.

Редакция: Марианна Крымская.

קבלה מדיה

קבלה מדיה

איזור אישיכדאי להיכנס כדי להוסיף לייק לסרטונים, לשמור תכנים ולהירשם למינויים.

הנגיף האגואיסטי

הנגיף האגואיסטי

הנגיף האגואיסטי

קבלה מדיה© כל הזכויות שמורות 2003-2026 בני ברוך - קבלה לעם

איזור אישי
כדאי להיכנס כדי להוסיף לייק לסרטונים, לשמור תכנים ולהירשם למינויים.

קבלה מדיה
© כל הזכויות שמורות 2003-2026 בני ברוך - קבלה לעם