Не время собирать стадо

«Не время собирать стадо! Поите овец и идите, пасите»¹. Известно, что в любых словах праведников речь их обращена наверх. И потому было сказано ему [т.е. Яакову] пастухами Харана и раскрылось благодаря им, что невозможно отвалить камень от устья колодца раскрытия Рахели, пока не соберутся все стада и не отвалят камень от устья колодца².

И по моему скромному мнению, можно сказать, что известно, что до любого раскрытия обязано быть покрытие, называемое «утренней мглой», и потому, когда Яаков пришел к колодцу раскрытия Рахели Яакову, он не чувствовал такой сильной любви Рахели, как на протяжении всего пути, который он пришел пешком, уйдя за Иордан.

И потому обратил он лицо свое к высшему колодцу, ибо понял он, что колодец перекрыт камнем, а свойство Яакова – подниматься над внешним, и потому обратил он лицо свое к внешнему. (И это называется «и сел у колодца»³, т.е. свойство сидения.)

И сразу же встал он в молитве и обратил лицо свое к пастухам стада человеческого («Почему…»⁴). «Не время собирать стадо! Поите овец и идите, пасите»⁵. Т.е. как сказано: «где пасешь ты?»⁶ и «где делаешь привал?» – и ответ, который приходит ему: «Мы не можем, прежде чем соберутся все стада»⁷. Т.е. пока Яаков не пришел к свойству внешнего зивуга, весь Исраэль в целом, включая четырех праматерей, зависел от него и включался в него одного, и потому работа его до этого момента проходила в одиночестве, а не в обществе, ведь он не нуждался ни в какой помощи от других и обладал большой силой в работе, и никогда не знал усталости.

Но в тот момент, когда наступило время его зивуга с Рахелью, чтобы породить семьдесят душ, он сам сразу же ощутил истощение сил, и потому говорил он и молился обо всем этом. (И на самом деле знал) и потому Яаков не отвалил камень от устья колодца до раскрытия Рахели. Но, когда Рахель раскрылась ему, завершилось состояние «зивуг эйнаим» (букв. «глазами»). Поэтому в это время весь Исраэль включился в него. И таким образом в это время действительно собрались все стада. Поэтому: «И снял камень с устья колодца»⁸.

Но начиная с этого момента, когда семьдесят душ Яакова распространились в шестьсот тысяч душ, всё вернулось к своему изначальному состоянию, и, для чтобы отвалить камень от устья колодца, требуется собрание всех стад, а нехватка силы одной из частей приводит к истощению сил всего уровня. И это называется «частное, нуждающееся в общем»⁹, и «всё, что было в общем, и вышло из общего, вышло не для того, чтобы указать на само себя, а для того, чтобы указать на общее»¹⁰ ибо «человек – … как бутон полевой, так отцветает он»¹¹. И каждый отдельный бутон входит в один цветок, общность Яакова и колен, целое ложе. И это дает особую границу для каждой души в плане получения света свыше в этом мире, и называется работой, и одна больше другой, а другая выше той, и нет ни одного похожего парцуфа. И границы эти по своему виду действительно похожи на рисунок линий и искр на бутонах цветка, где границы каждого элемента и бутон цветка составляют красоту цветка, а когда бутон и элемент цветка немного или же сильно выходят за свои границы, весь цветок становится уродлив, и нет возможности взять отдельно элемент цветка и рассмотреть его подробно, потому что тогда у этого элемента не будет ни вида, ни красоты.

И в этом смысл притчи, приведенной в книге Зоар¹², о двух [товарищах], плывших в лодке, и один из них начал сверлить под собой отверстие. Закричал на него товарищ: «Почему ты сверлишь?» А тот глупец отвечал ему: «Какое тебе дело? Ведь я сверлю под собой!» Ведь и в самом деле один человек портит красоту всего образа.

И отсюда становится ясно, что во время разрушения Первого Храма ни ремесленник, ни кузнец не спасли Храм от разрушения из-за многих поколений, испортивших красу, хотя у самих их и не было никакого изъяна, ибо пророчество не может пребывать в месте изъяна, пусть даже и самого незначительного.

И в этом смысл молитвы в обществе, ибо одиночке нельзя выходить из общества и просить за себя, даже для доставления наслаждения своему Создателю, а можно только за всё общество. Ибо невозможно расширить свои границы, чтобы при этом остальные границы бутонов цветка остались на своих местах, ведь как уменьшение испортит красоту, так и увеличение. Ибо все линии и окружности цветка должны быть заключены в своих границах, как сказано выше.

И в этом смысл стиха: «Спаси от меча душу мою (нефеш), от пса – единственную мою (ехиду)»¹³ – ибо выходящий из общества, чтобы просить за свою частную душу, не созидает, а наоборот, приводит к разрушению своей души, как сказано: «Всякий гордец…»¹⁴ Ибо невозможно представить себе вышедшего из общества без облачения гордыни, и горе тому, кто причиняет разрушение своей душе. Ведь взявший часть цветка, мало того, что оскорбляет красоту всего цветка в целом, ибо вносит изъян в целое, но и у того элемента нет никакого вида и красоты, и никакой нюанс зрения не оценит его. И потому он разрушает свою душу и еще приводит к тому, что его свойство Ехида отдается псу. Т.е. свойство БО''Н является разделением точек, а свойство М''А есть их соединение в один цветок, и Ехида получает свет М''А, и у каждого человека есть Ехида, называемая его самостоятельным распространением.

И к этому приводит всякая граница, т.е. когда человек ощущает себя отдельной личностью, т.е. единицей, Ехидой. А на самом деле корень называется «Ехида», поскольку там все души Исраэля представляют собой одну единицу 'Ехиду' и одну общность. И это называется «исчисляющий количество»¹⁵, и «нет числа». И называется общим и частным. И называется выбором. А желаемая цель работы всякого человека – привлечь на себя свет Ехида, который придет к своему завершению, только когда соберутся все стада, как сказано выше. Так же и во время работы, когда человек молится в одиночестве, как сказано выше, он поневоле выходит из общества и разрушает свою душу от хазе и ниже, что называется раскрытием и разделением душ. И мало того, даже и в корне Ехиды он отдается псам, что называется распространением там БО''На в свойстве «псы немые, не могут лаять»¹⁶. Чтобы мольба их ни в коем случае не вознеслась к небесам, к зивугу М''А с БО''Н, т.е. к объединению, а была бы, чего доброго, передана псу, т.е. разделение, называемое «Гав!¹⁷ Гав!» («Дай! Дай!»)»¹⁸ дочерей Геенома.

И это называется: «А у всех сынов Исраэля был свет в их жилищах (букв.: местах сидения)»¹⁹, т.е. в месте сидения на стуле, или от хазе и ниже, месте, где хасадим раскрыты и распространяются (ибо в НЕХИ внутренняя часть не исчезает и там нет внутренностей). И кроме того: «А у всех сынов Исраэля не оскалится пес»²⁰ – т.е. ни у кого из сынов Исраэля не было даже и поползновения требовать хоть что-нибудь в одиночку, что называется «Дай! Дай!» Ибо ни у кого не было недостатка ни в чем, потому что сами они не ощущали себя отдельными личностями, и в этом была их сила, позволившая выйти из Египта «рукою сильною», и пойми это.

И должен каждый человек собраться всеми своими силами в общности Исраэля во всех своих обращениях к Творцу в молитве и [внутренней] работе. Ибо великая наглость и позор раскрывать свою наготу и т.д.

И это называется «И не восходи по ступеням к Моему жертвеннику»²¹. Объяснение: в плане отдельной личности – что это выше этого и т.д. И, кроме того – что это желание вознестись над святым семенем, а святой народ не нуждается в нем, и он ступает по головам святого народа и требует от них уважения. И это позор, не достойный дальнейшего упоминания.

А, вместо этого, человек должен включиться в Ехиду, корень всего Исраэля, что называется «Я – первый, и Я – последний»²². И тогда сила его будет действительно подобна силе Яакова, и тогда сможет он сильной рукой отвалить камень от устья колодца, и напьются все стада из колодца с водой, ибо прошлая граница будет снята со всех душ Исраэля, как ниже него, так и выше него. И, наоборот, формы границы цветка, придающие [ему] великолепие и красу, никак не поменяются, а сохранят свою прежнюю форму, однако граница всей святости сильно расширится, вызывая: «у всех сынов Исраэля был свет в их жилищах»²³. И тогда даже свойство его частного пса останется немым, ибо раскроется свет красоты, называемый «сидение его», т.е. от хазе и ниже, ибо природа света общего, пребывающего над частным, такова, что он отменяет существование его частного, и он не ощущает себя.