Письмо 1
Письмо 2
Письмо 3
Письмо 4
Письмо 5
Письмо 6
Письмо 7
Письмо 8
Письмо 9
Письмо 10
Письмо 11
Письмо 12
Письмо 13
Письмо 14
Письмо 15
Письмо 16
Письмо 17
Письмо 18
Письмо 19
Письмо 20
Письмо 21
Письмо 22
Письмо 23
Письмо 24
Письмо 25
Письмо 26
Письмо 27
Письмо 28
Письмо 29
Письмо 30
Письмо 31
Письмо 32
Письмо 33
Письмо 34
Письмо 35
Письмо 36
Письмо 37
Письмо 38
Письмо 39
Письмо 40
Письмо 41
Письмо 42
Письмо 43
Письмо 44
Письмо 45
Письмо 46
Письмо 47
Письмо 48
Письмо 49
Письмо 50
Письмо 51
Письмо 52
Письмо 53
Письмо 54
Письмо 55
Письмо 56
Письмо 57
Письмо 58
Письмо 59
Письмо 60
Письмо 61
Библиотекаchevron_right
Бааль Сулам/Письма
chevron_right
Письмо 2
 

Йегуда Лейб Алеви Ашлаг (Бааль Сулам)

Письмо 2

1922 г.

Сути моей и плоти моей … да возвеличится слава и великолепие его

Сейчас я собираюсь ответить на твое письмо от ЛАГ ба-омер вместе с твоим письмом от 17 сивана, которое я получил вчера. И потому я задержался с ответом на то письмо от ЛАГ ба-омер, надеясь, что ты сообщишь мне список определенных между нами терминов, использование которых позволит передавать наши тайные мысли. Однако я получил заявление: «Я не знаю» … и потому и сейчас я не смогу написать подробно из страха, что ты не сможешь правильно понять, и буду ждать «третьего стиха», в надежде, что я разрешу их противоречие, придя к ясности выражения, и смогу сообщить тебе, что у меня на сердце, не промахнувшись мимо цели.

Мне больно, что я, питая ложные надежды, напрасно потратил много времени на три длинных письма. Первое – от второго дня главы «Мишпатим», 22 швата, в котором я написал тебе красивое стихотворение для работы, начинающееся со слов: «И правда, прилипнет язык мой к нёбу, все кости мои жаждали масла / И от деяния Творца всякий напиток / И оживал я, веря, что всё в Нем».

Второе письмо – от шестого дня главы «Тецаве», десятого адара, в котором я выясняю «странное толкование»: «Один правитель спросил одного из Салини, говоря: "Кто будет царствовать после нас?" (Р.Э.) принес чистый лист, взял перо и написал на нем: "А затем вышел его брат…". Сказали [мудрецы]: "Посмотрите на старые вещи от нового старца"». И я объяснил чудесную истину, заключенную в этих словах.

Третье письмо – от третьего дня главы «Ваикра», в котором я объясняю спор между школой Шамая и школой Гиллеля по поводу того «как пляшут перед невестой». Так же истинное стихотворение, бьющее прямо в цель, которое начинается: «Узнай же, чья это печать / Спрашивала она всех обитателей мира / Но огнь горящий нашла дева / Подобно преступнику или мятежной жене».

Я не нахожу в них никакого греха, который мог бы вызвать их потерю, кроме того, что ты мог понять их неправильно из-за отсутствия между нами ясного языка. Поэтому великим благодеянием было бы свалить ту железную стену, которая нас разделяет, так что один не понимает речи другого, подобно поколению раздора.

А то, что ты подробно доказывал в своем письме, явственно показывая, что фундамент нашей любви опирается на «скрытую любовь», откуда ты пришел к очевидному для тебя выводу, что совершенно не нужно бояться всех моих к тебе претензий. И вот, что ты пишешь, слово в слово.

«Но я совершенно не боюсь твоих претензий, моих к тебе и твоих ко мне, все это не играет никакой роли, и ты тоже совершенно не ощущаешь ее и смотришь не на внешнюю сторону, а на внутреннее раскрытие в сердце, как это происходит с тем, кто любит, скрывая всё множество проходящих в его сердце мыслей, и превращая их в один крепкий и хороший монолит, отталкивающий от него все баклажаны, острые приправы, чеснок и лук. И в этой моей просьбе я не прошу умножить любовь или не отменять ее, ибо любовь остается на своем месте, непорочная и совершенная, и без какого-либо изменения, не прибавить, не убавить.

Но [прошу я], чтобы ты не пребывал в страдании, – и зачем и по какой причине? А своим страданием ты прибавляешь к моему страданию, а ты, наверняка, не желаешь, чтобы я страдал. Поэтому я указал тебе на эти две причины, ведь они истинны и просты». Конец цитаты.

Что же мне делать, если я не могу спрятать истину, даже когда она горька? Потому я скажу тебе правду: я все еще не доволен твоим празднословием, и [даже] если ты страдаешь от этого, истина для меня всё же дороже всего. И сказано: «Возлюби ближнего своего как самого себя», «того, что ненавистно тебе, не делай своему ближнему», – и как же я оставлю тебе «сладкое», если это «не истинное» очень ненавистно ему, и нёбо мое извергнет его, целиком и полностью прогонит оно его.

И в особенности в самой важной из всех важных вещей, называемой «любовь», которая представляет собой духовную связь Исраэля с Отцом его небесным, как сказано: «И приблизил Ты нас, Царь наш, к имени Своему великому навечно, в истине и в любви», – и как сказано: «Избравший народ Свой, Исраэль, в любви». И это начало избавления и Конца Исправления, когда Творец являет Своим творениям, Им созданным, всю любовь, скрытую до того в Его сердце, как тебе хорошо известно.

И потому я обязан открыть тебе изъяны, вкус которых я ощутил в двух твоих яствах. В первой причине – в отношении тройной нити, которая бесконечно выше обыкновенной дружеской любви. Ты очень ошибся в этой аналогии, сравнивая и меря корневую духовную любовь дружеской любовью, зависящей от причин и исчезающей, когда исчезают эти причины. А во второй причине ты идешь еще дальше, призывая в помощь любовь между нами, в смысле любви из естественного совпадения свойств, которая во множестве присутствует между нами.

Я поражен, «Господь Авраама!!! Ты выводишь известное из неизвестного!!!», ведь любовь между нами, вечная и коренная, зависит от любви из естественного совпадения свойств, которая может исчезнуть, «и споткнется помогающий, и упадет нуждающийся в помощи».

Но я стою на одном, и кто собьет меня? И я говорю тебе: если уж ты приводишь аналогии, уподобляй «коренную духовную» любовь не любви между друзьями, зависящей от одной из многих причин, которые в конечном итоге исчезнут, а любви между отцом и сыном, которая тоже «коренная» и не зависит ни от чего.

Приди и увидь удивительное свойство этой любви, что, казалось бы, если это единственный сын у отца с матерью, он должен больше любить отца и мать, ведь они проявляют к нему больше любви, чем родители, у которых много сыновей.

Но в действительности это не так, а наоборот, – то есть если родители чересчур привязаны к сыновьям узами любви, величина сыновней любви падает и уменьшается до такой степени, что иногда у этих сыновей невооруженным глазом виден тип такой любви, «когда в сердце угасло всякое чувство любви». И это свойство, относящееся к законам природы, заложенное в мироздании. Вглядись пристально и ты найдешь его.

И причина этого проста, ведь любовь отца к сыну – коренная и естественная, и как отец желает, чтобы сын любил его, сын желает, чтобы отец любил его, и это желание в их сердцах заставляет их всё время непрерывно испытывать страх. Иными словами, отец очень боится, чтобы сын не возненавидел его в какой-либо, пусть даже самой малой мере, и точно так же сын боится, чтобы отец не возненавидел его в какой-либо, пусть самой малой и неразличимой, мере.

И этот «постоянный страх» заставляет их выказывать друг перед другом добрые дела, ведь отец постоянно старается выказывать сыну на деле свою любовь, и сын тоже постоянно, насколько он только может, старается выказывать отцу на деле свою любовь. И таким образом чувство любви непрерывно плодится и размножается в сердцах обоих, пока один полностью и намного не превзойдет другого своими добрыми делами. То есть сердечная любовь отца раскроется сыну в совершенстве: так, что ни убавить, ни прибавить.

Когда они достигают такого состояния, сын видит в сердце отца «абсолютную любовь». Я хочу сказать, что он совершенно не боится, что его любовь уменьшится и так же не ожидает, что его любовь увеличится, и это называется «совершенная любовь». И тогда сын постепенно начинает лениться выказывать добрые деяния перед отцом, и в мере уменьшения добрых дел и раскрытия в сердце сына любви к отцу, «точно в этой мере» гаснут искры «коренной любви», заложенной природой в сердце сына, и у него возникает вторая природа, близкая, не приведи бог, к ненависти, – ведь все добрые дела, которые отец делает для него, малы и презренны в его глазах по отношению к обязательству, накладываемому «абсолютной любовью», которой прониклись его члены. И это называется: «Мал я против всех милостей и всей истины», и вглядись в это пристально, ибо это [дело] глубокое и долгое.

И поскольку я имею обыкновение всегда петь дифирамбы природным системам, заложенным и устроенным Творцом для нашего блага на все времена, я раскрою тебе смысл, определяющий эту границу. Ведь не желает зла Он, не приведи бог, а, наоборот, в этом весь рост и размножение в духовном, ибо главное, что требуется от служащих Творцу, – это слияние, а слияние невозможно, если оно не основано на любви и наслаждении, как сказано: «И приблизил Ты нас, Царь наш, к имени Своему великому навечно, в истине и в любви». А о какой любви они говорят? О «совершенной любви», ведь совершенное не может пребывать на ущербном, а совершенная любовь – это и есть «абсолютная любовь», как сказано выше.

А в таком случае, как возможны еще рост и размножение в искомом слиянии, так что в результате всех трудностей, выпавших на нашу долю, оно обретается все больше? И в этом смысл того, что Творец облачил душу в нечистое тело и в материю, которой в конечном итоге становится известно, что она должна выказать любовь на деле, причем при отсутствии любви в сам́ом сердце, ибо в природе материи сразу же гасить всякое чувство любви, обретенное ею перед этим.

Аналогично, «совершенное пребывает на совершенном», то есть абсолютное знание присутствует со стороны разума при абсолютной и совершенной любви. И как бы то ни было, в любви можно еще прибавлять, а если человек не прибавляет любви, всё, что уже было положительно обретено, без сомнения уменьшится и погаснет. Как сказано: «И земля не должна продаваться навечно» и т.д. И всё это верные и в высшей степени истинные слова, и внеси их в свою сокровищницу до времени конца света, которое, с божьей помощью, скоро наступит.

Теперь ты наверняка поймешь смятение, которое царит в моем сердце по поводу тебя, когда я вижу, что ты совершенно не боишься, что моя любовь к тебе остынет, и моя любовь к тебе есть абсолютная любовь, и пальцы твои записали четко, что наша любовь все время остается на своем месте, «не убавить, не прибавить», однако в конечном итоге наша духовность облачается в материю, а в природе материи, как сказано, остывать из-за абсолютной любви, и это непреложный закон.

Поэтому, наоборот, если ты ощущаешь нашу любовь как совершенную, сейчас ты безусловно должен начать совершать практические поступки, «чтобы выказать любовь», из боязни охлаждения, которое вытекает из чувства абсолютной любви, отрицая всякий страх. И таким образом увеличивается желание, и увеличивается умножение любви, что называется «рост и размножение».

Мои слова основываются на том, что видно, и «нет у судьи больше, чем видят его глаза», и никакое теоретизирование или сомнение не способны поколебать эти мои слова. А если ты не ощущаешь мои слова в своем сердце, это из-за твоей озабоченности потерей, однако, когда ты найдешь потерю, и твоя забота исчезнет, ты посмотришь в свое сердце и обнаружишь его пустым от всякого чувства любви. И это из-за недостатка практических дел, выказывающих любовь, как сказано выше. И это очевидно. И уже сейчас канаты нашей любви в определенной, пусть мельчайшей, степени содрогаются из-за «недостатка страха», вызванного знанием об абсолютной любви.

Всё это я написал тебе, чтобы сообщить тебе мое прямое мнение, ибо, как же я скрою от тебя слово истины. Однако для меня совершенно не секрет, что твое сегодняшнее сердце не согласно с этими словами, и они трудны и длинны для тебя, будучи «болтовней человеческой».

Однако послушай меня, и будет тебе благо во все времена, ведь нет мудрее опытного. Поэтому я дам тебе совет пробуждать в себе страх, что любовь между нами может остыть, несмотря на то что разум и отрицает такую возможность. Все же дай себе труд: если существует способ умножить любовь, а человек не прибавляет, это тоже считается упущением. Это подобно человеку, который дарит другу большой подарок: любовь, раскрывающаяся в сердце [друга] в самый момент действия, отличается от любви, остающейся в его сердце после этого действия. Она охладевает каждый день, так что дело вообще может дойти до забвения дара любви, и получатель подарка должен каждый день изыскивать способы, чтобы [всё] выглядело в его глазах, как новое.

И в этом наша работа – каждый божий день раскрывать в себе любовь, точно так же, как в самый момент получения, то есть плодить и размножать разум многочисленными добавками к первооснове, пока сегодняшнее благословение не коснется наших чувств, так же как первоначальный подарок в самый первый момент. И для этого необходимы серьезные уловки, готовые сработать в нужный момент.

И это смысл слов: «В те дни не будут больше говорить: "Отцы ели незрелый плод, а у детей на зубах оскомина" … у каждого, кто будет есть незрелый плод, у того и будет на зубах оскомина». То есть до тех пор, пока не пришли к упомянутому знанию о том, что нужно раскрытие любви, не смогут исправить грех отцов, и поэтому сказано: «Отцы ели незрелый плод, а у детей на зубах оскомина». И вглядись в это пристально.

Однако после того как пришли к упомянутому знанию, сразу же удостоятся исправления греха отцов, и во всяком обнаружившемся пороке будут знать, что согрешили в раскрытии любви, как сказано выше. И поэтому каждый день будет для них, как новый, как в первый раз, ведь в мере раскрытия любви в этот день, они притянут свет до [его] восприятия в ощущении. А если почувствуют уменьшение ощущения, это будет вызвано употреблением в этот день незрелого плода, ибо в тот день они не раскрыли, как следует, меру любви.

В основном это относится к [ступени] Машиаха, однако существует и в нашем мире, ибо при усилии сердца раскрыть любовь между человеком и Творцом, Творец помещает над ним свою Шхину в свойстве «упоминания», как сказано: «На всяком месте, где поминать дозволю Имя Мое, Я приду к тебе и благословлю тебя». А во множестве упоминаний из самого факта действия умножится желание и тоска, «и дух притягивает дух и приносит дух», и так по кругу, пока не умножается упоминание, благодаря чему умножается желание, выражающееся в добрых делах, ведь «монетка к монетке складывается в большой счет», как сказано: «Вот награда Его с Ним и вознаграждение Его пред Ним».

Я написал об этом подробно, несмотря на то, что при изучении это краткая мудрость. Однако обрести эту мудрость так, чтобы она впиталась во все члены, занимает очень много времени. Тем не менее, это и есть свойство пробуждения снизу в процессе работы над желаемой стороной, от меры приобретения которого зависит скорость исправления в момент исправления и мера роста и умножения после Окончательного Исправления.

И не ставь под сомнение мои слова, ибо «пришелец на земле, а уроженец в небесах», ведь свойство любви относится к желанию, то есть зависит от сердца, а не к разуму, а коли так, как же возможно поставить его в начале всех ступеней разума, как я это подробно написал?

Однако тот, кто вкусил и видит, как хорош Творец, – свидетель всех этих вещей, ведь наше дело – слияние с Творцом, а Его единство включает в себя все аспекты мира, и так или иначе в самом Его единстве без сомнения нет ничего материального, и тем более нет никакого отхода от рациональной сути. А поэтому удостоившийся слиться с Творцом умудряется, сливаясь с простым разумом, а в момент слияния служащий сливается с Объектом служения, благодаря одному лишь раскрытию Его желания и Его любви. Однако у Творца желание, разум и знание находятся в простом единстве безо всякого различия по свойствам, имеющего место в материальном. И это просто. И поэтому постижение раскрытия этой любви Творца есть благословение разума. И довольно понимающему.

Приди и учись у совершенного работника (даже если он совершенен в пробуждении свыше), и спроси старцев твоих, и они скажут тебе, что совершенный работник совершенен во всем, и он обладает полным знанием «о благословении, ожидающем его в будущем», и, тем не менее, он никоим образом не ослабевает из-за этого в познании Торы и в поиске. И наоборот, никто так не усердствует в Торе и в поиске, как он. И объяснение этому простое: ведь его усилия не столько направлены на то, чтобы приблизить к себе доброе будущее, сколько совершаются в рамках раскрытия любви между ним и Творцом, и поэтому чувства любви плодятся и размножаются, и растут каждый день, пока любовь не достигает свойства «совершенной любви», что пробуждает его и приводит впоследствии к умножению совершенства в свойстве пробуждения снизу. И довольно понимающему.

А попутно я объясню тебе свойство подаяния бедняку (цдака), которое высоко ставится в Зоаре и Исправлениях, и у мудрецов. У человека существует один орган, которым, не приведи бог, нельзя работать, и даже если у человека есть «некое слабое желание» работать им, этот орган остается пораженным и побитым Творцом. Он называется «бедняк», и всё его право на существование и пропитание в мире [обеспечивается] тем, что другие работают за него, жалея его, и это называется: «Тот, кто обеспечил существование [хотя бы] одной души из Исраэля, как будто обеспечил целый мир», – и поскольку этот орган находится на иждивении у других, у него есть только питание души-нефеш. И пойми это.

Но как бы то ни было, Творец считает, как будто [человек] обеспечил существование целого мира, что само по себе означает всё благословение всего мира, который плодится и размножается и достигает полноты лишь благодаря силе души-нефеш этого бедняка, существующего за счет работы других органов. И довольно понимающему.

Как сказано: «И Он вывел его наружу и сказал: Погляди на небо … И поверил он в Творца, и Он засчитал ему это как подаяние». Объяснение: что когда Он вывел его наружу, [у Авраама] поневоле появилось некое желание работать этим органом, и поэтому Он запретил ему эту работу.

Как сказано: «Погляди на небо», – и вместе с тем ему обещано благословение потомства, и это, как «две противоположности в одном», ведь всё его потомство, получившее благословение поневоле выходит из этого органа, и если он не работает им, как же появится потомство. И это свойство «И поверил он в Творца», – то есть он принял два этих сведения, как они есть, как абсолютный запрет работы, так и обещание благословения потомства. И как же он их принял? Поэтому Писание разрешает это противоречие: «И Он засчитал ему это как подаяние (цдака)», – то есть в виде «подаяния» бедняку, который кормится от чужой работы.

И это смысл двух высказываний мудрецов: один говорит, что Творец оказывает ему милость (цдака), обеспечивая его и даруя ему пропитание без работы, а другой говорит, что Авраам обказывает милость Творцу. И, и то и другое – это слова живого Бога, ведь до исправления этот орган находится на небесах и считается подаянием для нижнего, а в Окончательном Исправлении – «не на небесах она», и тогда он считается подаянием высшему. И вглядись в это пристально, ибо истина это.

Йегуда